|
Первые эксперименты были не слишком удачны: в 2005 году вмешательство в процессы, происходящие в верхних слоях атмосферы, вызвало к жизни чудовищный ураган «Катрин», стерший с лица земли половину Нового Орлеана. Впрочем, творцы HAARP радовались: они сумели вызвать из бутылки могучего джинна, теперь осталось лишь научиться им управлять. Второй удар был нанесен более прицельно – и по чужой территории. Гигантский смерч, возникший из ниоткуда у берегов Италии, был порождением игры с поляризацией воздушных масс, затеянной кудесниками HAARP. Игра эта, впрочем, имела неожиданные последствия: ливневые дожди, затопившие половину Европы. Но алгоритм действий понемногу прояснялся, и летом 2010 года ученые, тестировавшие HAARP, сумели вызвать аномальную жару в России. Одновременно целая команда пиарщиков трудилась над тем, чтобы отвести все возможные подозрения от комплекса в Гаконе: в изменениях климата обвиняли Гольфстрим, компанию British Petroleum, допустившую масштабную утечку нефти из подводного трубопровода в Мексиканском заливе, глобальное потепление и солнечную активность, все возраставшую по мере приближения 2012 года. Конечно, совсем скрыть роль HAARP в драматических изменениях климата не удалось – спасибо чокнутым уфологам и приверженцам теории заговора, которые, узнав об испытаниях на Аляске, сразу же заподозрили неладное. К счастью, этой публике уже давно никто не верил, поэтому, когда энтузиасты движения «Заставим правительство раскрыть правду о преступлениях инопланетян» принялись бомбардировать своих конгрессменов запросами о связи экспериментов в Гаконе с ураганом «Катрин» и разрушением Нового Орлеана, над ними просто посмеялись. Между тем ученые, посвященные в тайны HAARP, добивались все новых и новых успехов. После эффективных опытов по управлению климатом пришел черед настоящих молний. Зимой 2011-го наследникам Никола Тесла впервые удалось создать огромное плазменное веретено длиной семь с половиной километров – это чудовище родилось в верхнем слое ионосферы и просуществовало почти пять минут, прежде чем самоуничтожиться с оглушительным треском, забившим помехами все радиочастоты. Это был грандиозный успех. Оставалось лишь научиться управлять искусственными молниями – и Соединенные Штаты Америки оказались бы единственным владельцем оружия, равного которому еще не знала человеческая цивилизация. – И эти молнии могут поразить любую цель на Земле? – недоверчиво переспросил Маккормик. – Не только на Земле, – улыбнулся китаец. – В космосе тоже. Плазмоиды могут какое-то время существовать и в условиях вакуума. Осталось лишь придумать, каким образом направлять их на цель. Мы разрабатываем систему магнитных ловушек – что-то вроде невидимой сети из магнитных полей, в которую плазмоиды можно будет ловить, как бабочек сачком. Затем останется лишь подвести эту сеть к цели… ну а дальше плазмоид все сделает сам. – А есть какая-нибудь защита от этих молний? – поинтересовался Ковальски. Чен пожал плечами. – На современном этапе развития науки – нет. Возможно, когда-нибудь… что-то вроде сверхмощных энергопоглощающих силовых полей… Но не сейчас. В этом смысле наши молнии – оружие куда более сокрушительное, чем ядерная бомба. Атомную бомбардировку можно пересидеть в очень глубоком бункере, а от семикилометрового языка плазмы не спрячешься нигде. «Теперь понятно, почему смерть Харриса так всех переполошила, – подумал Маккормик. – Этот полигон на Аляске – новый Манхэттенский проект . Представляю, какая бы паника началась, если бы один из ведущих специалистов Лос-Аламоса погиб бы при столь подозрительных обстоятельствах!» – Мистер Чен, – вкрадчиво спросил Ковальски, – а как получилось, что вы, китайский ученый, оказались допущенным к столь секретному военному проекту? Чен беззаботно ухмыльнулся. |
