|
– Не утруждайся, – холодно сказал Андрей. – Я и сам найду дорогу. Он повернулся и пошел назад. Но, дойдя до лестницы, неожиданно для самого себя не стал спускаться на первый этаж, а поднялся на третий. Это был не полноценный этаж, а скорее, мансарда под скошенной крышей. Здесь стояло два бильярдных стола – для русского бильярда и для пула, – кожаный диван и три высоких кресла. Между креслами располагался низкий курительный столик с тяжелыми медными пепельницами. В углу был оборудован американский бар – обитая металлом стойка и деревянные стеллажи, заставленные разноцветными бутылками. Народу здесь было совсем немного. Трое пожилых кавказцев сидели в креслах, куря ароматные сигары, смутно знакомый Гумилеву патлатый молодой человек в огромных очках – кажется, модный диджей – играл на бильярде с модным дизайнером Сашей Пигаль, за стойкой протирал бокалы белоснежным полотенцем лысоватый бармен в футболке с портретом Шекспира. Перед ним, спиной к Андрею, на высоком барном табурете сидела девушка в сильно декольтированном сзади черном платье. «Мне не помешал бы глоток виски», – подумал Гумилев и направился к стойке. – Виски? – спросил бармен, прежде чем Андрей успел открыть рот. – Двойной «Гленфиддик» со льдом. Как вы догадались? Лысоватый пожал мощными плечами. – Двадцать лет за стойкой. Десять тысяч клиентов. Я почти телепат – правда, только в своей области. Он бросил в бокал льда и плеснул туда темно-коричневого напитка. – А почему Шекспир? – поинтересовался Андрей, кивая на футболку. – Актуально, – ответил бармен. – Two beer or no two beer – вот это, я понимаю, поэзия. – Этой шутке уже лет двести, – неожиданно сказала девушка. Андрей обернулся к ней. Она была красивая, с короткими черными волосами и ярко-голубыми глазами. Чуть вздернутый носик, высокие скулы, маленькие белоснежные зубы. Загорелая. Чем-то она неуловимо напомнила ему Еву, какой та была в первый год их знакомства. – Две вещи терпеть не могу, – продолжала она, обращаясь к бокалу с мартини, – храпящих мужчин и бородатые анекдоты. Убила бы, честное слово. Андрей понял, что она здорово пьяна. Обычно он не заводил бесед с женщинами в таком состоянии, но в этой девушке было что-то загадочное. – Храпящих мужчин вы тоже убиваете? – спросил он, смакуя «Гленфиддик». Она пожала плечами. – Я с ними не сплю. – А если это выясняется уже позже? – Предпочитаю выяснять все заранее. Вот ты, например, храпишь? Андрей усмехнулся. – Представьте, нет. – Все равно без шансов. – Она скорчила гримаску и сделала большой глоток мартини. – Почему? – Ты не в моем вкусе. Слишком похож на Стэтхэма, а я не люблю брутальных мужчин. – Предпочитаете таких, как этот? – Гумилев показал на патлатого диджея. Девушка сморщила носик. – Он же педик, ты что, не знал? Нет, я предпочитаю азиатов. Японцев, китайцев, индусов. О, индусы! – Она закатила глаза и провела по полным губам острым розовым язычком. – Я от них млею… Андрею почему-то вспомнился высокий индус из Сингапура. Странный предмет в виде паука, попытка похищения Евы и Маруси… Внезапно ему до боли захотелось вернуться туда, в 2008 год, в Сингапур, на колесо обозрения, в то благословенное время, когда они все еще были вместе. И одновременно Андрей понял, что хочет сидящую рядом с ним девушку. Хочет безумно, как давно уже никого не хотел. – Как вас зовут? – спросил он, откровенно разглядывая брюнетку. Она усмехнулась. – Син. – Еще один глоток мартини, и ее бокал опустел. – Зови меня Син. |
