|
Приедет полиция. А в спальне у нее — унция плана и осьмуха кокаина. Ну ладно, эту фигню можно выбросить, а что с тем делать, что в компьютерном кабинете? Там у нее в процессе штук шесть противозаконных хаков плюс целый воз дорогостоящего оборудования, которое она не покупала. Копы захотят знать, а тот, кто стрелял, не был ли как-то связан с вышеупомянутой электроникой. Может, вы ему должны за это деньги? Может, вы с ним работали, похищали номера кредитных карт и другую личную информацию? Ну и они не пройдут мимо репитера, который разморгался, как игровой автомат в Лас-Вегасе и рассылает бесконечные сигналы через вай-фай: отправляет специального вредоносного червя на каждый живой «Заппит», который находит.
А это что такое, мисс Линклэттер? Что конкретно оно делает?
И что она им скажет?
Фредди оглядывается, надеясь все же увидеть конверт с деньгами на полу или диване, но, конечно же, он забрал деньги с собой. Если вообще там были деньги, а не «кукла» из нарезанных бумажек. Она здесь, в нее стреляли, она получила контузию (Божечки, пожалуйста, только не перелом костей черепа…), и баксов у нее не густо. Что делать?
Выключить репитер — это прежде всего. В Докторе Z сидит Брейди Хартсфилд, а Брейди — плохой мотоцикл. Хотя то, что там этот репитер рассылает — это какое-то злоебучее гавно. Она же и собиралась его выключить, правильно? Это, может, немного в тумане, но разве не таков был ее план? Выключить и покинуть сцену? Да, тот окончательный платеж на билет ей не дали, но, несмотря на ее свободное обращение с наличными, в банке еще несколько тысяч лежит, а «Ком Траст» открывается в девять. Плюс есть еще банковская карта. Поэтому репитер выключаем, давим этот стремный сайт зизеэнд на корню, смываем кровищу с лица — и едем на хрен с пляжа. Не летим — сейчас аэропорты с их охраной просто как мышеловки какие-то, а автобусом, поездом, чем угодно на золотой запад. Это ли не самая лучшая мысль?
Фредди встает и шаркает к двери компьютерной — и тут до нее доходит очевидная причина, почему эта идея не самая лучшая. Брейди ушел, но он бы не ушел, если бы не мог следить за своими проектами на расстоянии, особенно за репитером, а сделать это проще простого. Он разбирается в компьютерах — да он, собственно, компьютерный гений, хотя ей и обидно это признавать, — и он почти наверняка оставил себе «черный ход» к ее устройствам. Если так, то он сможет проверять все, когда захочет, — ему только и надо, что ноут. Если она эту хуету выключит, то он узнает и узнает, что она жива.
И вернется.
— Что же делать? — шепчет Фредди. Она, дрожа, бредет к окну — ох ты ж, бля, как холодно в доме зимой — и смотрит в темноту. — Что же теперь делать?
Ходжесу снится Боузер, маленький кусачий песик-дворняга, который был у него в детстве. Отец потащил собаку к ветеринару и усыпил её, несмотря на плач и протесты Ходжеса, после того как Боузи покусал почтальона так, что пришлось накладывать швы. В этом сне Боузер укусил его за бок. Он вцепился крепко и не отпускал даже несмотря на то, что Билли Ходжес предлагал ему самые вкусные лакомства из своей сумки, — и боль была невыносимой. Звонят в дверь, и Ходжес думает: это пришел почтальон — вот его покусай, ты же должен его кусать.
Однако, выплывая из сна в реальность, он понимает, что звонят не в дверь — это телефон возле кровати. Стационарный. Он пытается нащупать трубку, она падает, он подбирает ее с покрывала и выдает какой-то размытый аналог «алло».
— Я подумал, что у тебя мобильный на вибрации, — говорит Пит Хантли. Голос у него совсем не сонный и причудливо веселый.
Ходжес щурится и смотрит на часы на тумбочке, но не может разобрать времени. Его бутылочка с обезболивающими, уже наполовину пустая, заслоняет цифровое табло. |