Дагмар рывком раскрыла сумку и, запустив туда руку, начала копаться в содержимом. А потом с криком торжества она подняла кулак, в котором сжимала семь серебряных браслетов Девы-в-Круге.

Толпа закричала.

Первый камень ударил Присциллу в ногу одновременно с кулаком Дагмар, врезавшимся в лицо.

Второй камень попал ей в правую руку, и хрустнула сломанная кость.

Третий сломал ей ребро, и она закричала, свернувшись в клубок на грязной земле переулка, стараясь защитить голову. Камни летели все сильнее, а толпа выкрикивала презрительные имена: Врунья! Трусиха! Ничтожество!

– Присцилла!

Она почувствовала на себе чьи-то руки и стала вырываться.

– Присцилла! Нет, денубиа, не надо…

Голос был знакомый, встревоженный.

– Лина?

Присцилла застыла неподвижно, едва осмеливаясь верить своим чувствам.

– Конечно, Лина. А кто же еще? – Руки нежно прикасались к ее лицу, волосам. – Открой глаза, денубиа. Тебе страшно меня увидеть?

– Нет, я… – Ей удалось это сделать – и она увидела встревоженное лицо подруги. – Мне очень жаль, Лина.

– И мне. Такой ужас, милая моя. Что это было?

Добрые руки продолжали ее ласкать, сочувствие, словно целительное тепло, окружило ее. Присцилла вздохнула и покачала головой.

– Пустяк. Просто дурной сон.

– Да? – Лина провела пальцами по скуле Присциллы, потом – по стройной шее. Ее ладонь остановилась между грудями с розовыми сосками. – По-моему, очень дурной сон. У тебя колотится сердце.

– Мне приснилось… мне приснилось, что меня побивают камнями.

Она содрогнулась, судорожно вздохнула и попыталась найти внутреннее равновесие.

– Побивают камнями? – Лина нахмурилась. – По-моему…

– Таков обычай на моей… на планете, откуда я… Там бросают камни в преступницу, пока она… пока она не умрет.

– Коулечи! – Хрупкая лиадийка резко села и провела пальцем по лбу подруги. – Неудивительно, что ты испугалась. – Она наклонила голову. – Но с тобой такого на самом деле не было?

Присцилла заставила себя улыбнуться.

– Нет, конечно.

Ей наконец удалось найти протоптанную тропу к спокойствию, и ее духовные ноги ступили на нее.

– Я не очень храбрая, – тихо призналась она Лине.

Когда ресницы Присциллы опустились, а дыхание выровнялось, лиадийка нахмурилась. Она осторожно развернула мысленное волокно, как сделала бы с собратом-целителем, протянула его по самому безопасному направлению – и чуть не вскрикнула, когда Присцилла достигла убежища, которое искала, и плотно закрыла за собой дверь.

Дверь библиотеки открылась, и высокий широкоплечий мужчина лениво прошел в центр комнаты и остановился, держа в руках рюмку и глядя на фигурку, склонившуюся над главным пультом. Прошло почти пять минут, прежде чем она с резким вздохом выпрямилась и заговорила с непринужденностью давнего друга.

– Между землянами бывают целители, друг мой?

Он задумался над ответом, направляясь к ней.

– Насколько мне известно, официально – нет. – Он наклонился над экраном, глядя на перевернутые вверх ногами буквы. – Тебе надо попробовать слово «эмпат», мое сокровище. Оно числится в рубрике «отклонения от нормы».

– «Отклонения от нормы»!

Лина вскинула голову, возмущенно сверкнув глазами.

– Это не я его туда внес, – мягко напомнил ей Шан. – Я только предложил тебе помощь.