И тут Лина поняла, что Шан должен был провести такой поиск несколько лет назад. Она улыбнулась.

– Прости. Мне пришлось много поработать – с минимальным результатом. Я… несколько разозлилась.

Он слегка поклонился.

– Я мог бы предложить помощь.

– Действительно, мог бы. – Она снова улыбнулась и дотронулась до напряженной щеки. – Спасибо тебе, друг по ложу и коллега. Не откажи мне в любезности и сделай это предложение в другой раз.

– Хорошо. – Он отпил вина. – Только не бодрствуй всю вахту, пожалуйста, Лина.

– Ха! Кто бы говорил! Или капитану спать не положено? – Она тихо засмеялась, но быстро посерьезнела. – Кэйзин пожаловалась мне, что Присцилла была направлена туда, где ей не следовало быть.

– Я слышал. – Шан покачал головой. – Чего она от меня хочет? Сначала она объявляет мне, что это ее последний полет и мне не следует требовать от нее решений, касающихся дальнейших полетов. А потом она устраивает мне серьезную выволочку за то, что я осмелился выполнить ее указания! Скажу тебе, Лина, жизнь капитана – это не мед!

– Увы! – с трудом выговорила она сквозь смех.

Он ухмыльнулся, приветственно поднимая рюмку.

– Желаю удачного поиска, главный библиотекарь. И доброго сна.

– Доброго сна, Шан.

Но он уже ушел.

65-й КОРАБЕЛЬНЫЙ ГОД

139-й ДЕНЬ ПОЛЕТА

ТРЕТЬЯ ВАХТА

16.00

Корабль «Исполнение долга» плавно сошел с орбиты и по тщательно просчитанной траектории в нормальном пространстве долетел до точки прыжка, где, не дрогнув, перешел в гиперпространство.

Присцилла провела последнюю проверку, еще раз подтвердила пункт назначения и время прибытия, отключила пульт и откинулась на спинку стула, с трудом подавляя улыбку.

– Неплохо, Мендоса, – сказала Дженис Уэзерби с места второго пилота. Она взглянула на хронометр, закрепленный на пульте. – Время заканчивать. Пока.

– Хорошо, – рассеянно ответила Присцилла, продолжая смотреть на потухший экран.

На этот раз это не было тренажерной записью: это был главный экран пилота на капитанском мостике, и она сама все сделала! Она, Присцилла Делакруа и Мендоса, рассчитала траекторию, составила уравнения, выбрала координаты – сделала все, полагаясь на свои знания и способности.

Не отворачиваясь от экрана, она закрыла глаза, наслаждаясь чувством уверенности в своих силах. На какое-то мгновение стало не важно, что она – отверженная, безымянная, что на имя Мендоса у нее не больше прав, чем у Расти Моргенштерна.

– Заснули, госпожа Мендоса? Готов признать, что это кресло очень удобное, но оно может понадобиться кому-то еще.

Она открыла глаза и ухмыльнулась капитану. Тот стоял, упершись бедром в приборную доску и держа в руке рюмку.

– Извините, капитан. Я дала волю вульгарному самодовольству.

– Ну, это ободряет, – сказал он с ответной ухмылкой. – Я был готов поверить, что вы лишены недостатков. Но теперь, когда вы готовы признаться в самодовольстве, я уверился в том, что мы прекрасно поладим. Дженис несколько лаконична, правда?

– Возможно, она пытается уравновесить вас, – предположила Присцилла и тут же в ужасе прикусила губу.

Шан йос-Галан рассмеялся.

– Возможно. Возможно. Наверное, кому-нибудь следовало это сделать. Вы стоите двойную вахту? Но вам все равно разрешается сделать часовой перерыв, чтобы поесть. Судовые правила. Да и дел здесь маловато, правда? – Он рассеянно посмотрел на серый экран. – Все уже сделано.