Он помолчал, пристально наблюдая за выражением ее лица.

– «Существа», – прошептала Присцилла, забыв о ложке, застывшей на пути к ее рту. – Он говорил о нас в среднем роде, о Горди и обо мне.

– Действительно, говорил, – осторожно согласился капитан. – Наиболее неприятное качество высокого лиадийского заключается в том, что на нем так легко отрицать достоинство. – Он внимательно посмотрел на нее. – Я не говорю о тебе в среднем роде, Присцилла. Из всех людей в галактике я был бы среди последних, кто это мог бы сделать. Но Сав Рид считает, что все не лиадийцы – вообще не люди. – Он поднес рюмку к губам и сделал небольшой глоток. – То, что он сделал с тобой на Джанкалиме, он никогда не сделал бы в отношении к лиадийцу. Даже к тому, которого он считал бы совершенным дурнем, абсолютно не интересующимся собственной честью, честью своего семейства и своего корабля. – Он ухмыльнулся. – Сав Рид был уверен, что ему все сошло с рук, Присцилла. Можешь себе представить, как он приуныл, когда я не только подвернулся вовремя, чтобы тебя выручить – и это после того, как он решил, что благополучно от тебя избавился, – но и начал высказывать угрозы относительно серег и нечистой совести. Это, конечно, мелочи. Но он понимает, что ему ничто не сошло с рук. Он может по-прежнему сомневаться в моих способностях, но теперь он знает, что я намерен свести с ним счеты.

Она бережно положила ложку на стол.

– Но… животное… не имеет права на помощь.

Он снова отпил вина, не сводя с нее глаз.

– Но ты ведь не животное, правда, Присцилла? Разве ты не личность? Разве ты не имеешь права требовать уважения к себе? Ты можешь быть животным, если пожелаешь признать, что ты животное. Или ты можешь совершенно ясно показать ему, что ты – находчивый и умный человек, достойный всех прав, положенных людям.

Он поставил рюмку на стол и крепко сжал свои крупные губы.

– Он украл у тебя имущество, деньги, человеческое достоинство. А ты говоришь о том, чтобы сыграть роль животного, пожертвовав своей жизнью ради моей. Присцилла, неужели ты не видишь, что он у тебя в долгу? Как он посмел отдать приказ применить против тебя насилие? Как он посмел украсть заработанные тобой деньги, принадлежавшие тебе вещи, твою репутацию? И по какому праву он вообще подверг риску твою репутацию, наняв тебя суперкарго для перевозки контрабанды? – Он протянул ей руку. – Может, ты предпочтешь остаться, Присцилла? Мы вместе заставим его заплатить.

Не колеблясь ни секунды, она вложила свою руку в его.

– Да, – четко проговорила она. – Мы это сделаем.

65-й КОРАБЕЛЬНЫЙ ГОД

143-й ДЕНЬ ПОЛЕТА

ЧЕТВЕРТАЯ ВАХТА

18.00

Присцилла приложила ладонь к двери. Она открылась почти одновременно с негромким «Входи!», раздавшимся внутри. Лина с улыбкой вскочила из-за своего рабочего стола.

– Присцилла! Как дела, подруга?

– Хорошо. – Присцилла ответно улыбнулась, кладя свои руки на протянутые ей навстречу ладошки. – Ты занята? У меня ничего срочного.

– Нет! Входи и поговори со мной! Если я еще хоть минуту посмотрю на этот ужасный отчет, то у меня начнется сильная мигрень. – Она со смехом потянула Присциллу за руки. – Спасай меня!

Они уселись на кровать: Лина – в центр, скрестив ноги, Присцилла – на край.

– Ну, так какое у тебя несрочное дело?

– Боюсь, что мой вопрос покажется тебе бессмысленным, – извинилась Присцилла, теребя край покрывала.