Сорок лет спустя Боудитч писал, что в Африке водятся обезьяны «…ростом в среднем около пяти футов и с плечами шириной четыре фута; говорят, что у них непропорционально длинные лапы, одним ударом которых они убивают человека». Однако первое научное сообщение о гориллах появилось лишь в 1847 году, когда африканский миссионер Томас Савидж и анатом из Бостона Джеффриз Уайман опубликовали статью, в которой был описан «второй африканский вид… неизвестный натуралистам». Этот вид они предложили называть Troglodytes gorilla. В научном мире эта статья произвела эффект разорвавшейся бомбы. Десятки ученых из Лондона, Парижа и Бостона бросились на поиски скелетов горилл. К 1855 году ни у кого не оставалось сомнений, что в Африке действительно существует второй вид очень крупных человекообразных обезьян.

В тропических лесах новые виды крупных животных обнаруживали даже в двадцатом веке; достаточно упомянуть голубую свинью, открытую в 1944 году, и красногрудую куропатку, впервые обнаруженную в 1961 году. Вполне возможно, что где‑то в дебрях джунглей скрывался и новый вид приматов, но прямых доказательств существования какундакари не было.

– Это след гориллы, – настаивал Мунро. – Точнее, нескольких горилл. Они ходили рядом с ограждением, изучали наш лагерь.

– Изучали наш лагерь? – недоуменно качая головой, повторил Эллиот.

– Вот именно, – подтвердил Мунро. – Вы только взгляните на эти проклятые следы.

Эллиот почувствовал, что его терпение иссякает. Он сказал что‑то насчет сказок, которые белые охотники любят сочинять на привалах, на что Мунро ответил нелестными словами в адрес тех, кто все знает только из книг.

В этот момент высоко над их головами, в кронах деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку, залопотали колобусы.

* * *

Тело Малави нашли неподалеку от ограждения лагеря. Носильщика убили, когда он пошел к ближнему ручью за водой. Складные ведра валялись на земле рядом с телом. У Малави был раздроблен череп, красное, распухшее лицо исказилось в страшной гримасе, рот раскрыт.

Более всего исследователей ужаснул самый способ убийства. Росс отвернулась, и ее вырвало. Носильщики засуетились, а Кахега попытался их успокоить. Мунро наклонился над телом.

– Обратите внимание на эти уплощения. Впечатление такое, будто его голову сдавили под прессом…

Мунро вспомнил каменные лопатки, которые днем раньше Эллиот нашел в руинах города, и бросил взгляд на Кахегу. Тот, стоя по стойке «смирно», заявил:

– Босс, теперь мы уходим домой.

– Это невозможно, – сказал Мунро.

– Мы уходим домой. Босс, мы должны идти домой, один из наших братьев мертв, и мы должны устроить поминки для его жены и детей.

– Кахега…

– Босс, мы должны уйти сейчас же.

– Кахега, давай поговорим.

Мунро выпрямился, положил руку на плечо Кахеге и отвел его в сторону.

Несколько минут они тихо переговаривались.

– Это ужасно, – сказала Росс. Эллиоту показалось, что в ней наконец проснулись обычные человеческие чувства, и он уже было повернулся к ней со словами утешения, но Росс продолжила:

– Экспедиция летит ко всем чертям.

Нужно как‑то спасать положение, иначе мы никогда не найдем алмазы.

– Вас только это и тревожит?

– Что касается носильщиков, они же застрахованы.

– Ради Бога! – воскликнул Эллиот.

– Очевидно, вы не в себе, потому что потеряли свою проклятую обезьяну, – сказала Росс. – А теперь держите себя в руках. За нами наблюдают.

Носильщики‑кикуйю и в самом деле внимательно следили за Росс и Эллиотом, пытаясь хоть что‑то понять по тону разговора и жестам.