— Федька погиб не из-за коневальского дела.

— Ему хватило оказаться рядом.

Царевич не стал спорить. Посмотрел на список, который лежал перед писцом.

— С учеником сам решишь. А этих по одному смотреть долго. Сколько набралось?

— Семеро, Государь. Еще про двоих спрашивали, имен пока не дали.

Иван велел писцу взять новый лист.

— Передай всем: завтра пусть приходят вместе. Шестаков сын тоже. Посмотрим разом, кто чего умеет.

Я собирался уходить, когда Иван Иванович задержал меня.

— Погоди. Еще дело есть. Отец ответ дал.

Я остановился. За последние недели от людей со словами «государь велел» не стоило ждать чего-нибудь приятного.

Иван посмотрел на меня.

— Чего насупился? Для тебя весть добрая. Я же просил оставить тебя при мне. Отец согласился.

Я сперва решил, что понял неправильно. Целую грамотку же на меня накатали, а тут на тебе…

— Совсем?

— А как еще можно оставить?

— Мало ли. До первого приказа или до очередного мертвого слуги.

Иван усмехнулся.

— Сухой всем когда-нибудь понадобится. Только служить будешь при моем дворе. Отец так и велел.

Теперь я понял и несколько секунд молчал, потому что радость оказалась неожиданно сильной. За все время после моего появления здесь мою судьбу решали другие. Бельский мог вызвать среди ночи, государев человек — велеть явиться. В конюшне мне назначали работу и надзор. С Иваном все тоже начиналось с царского приказа, только за прошедший месяц мы успели привыкнуть друг к другу настолько, что рядом с ним я хотя бы понимал правила.

И главное — я по-прежнему работал с лошадьми.

— Хорошая весть, — сказал я наконец.

— Я думал, сильнее обрадуешься.

— Внутри пляшу.

— Ой, врешь.

— Уж как умею.

Иван рассмеялся и сразу вернулся к делу.

— Раз отец разрешил мне держать свой двор как прежде и людей добирать, эти твои просители пришлись вовремя. Мне нужны четверо в конную службу.

Теперь понятно, почему он заинтересовался списком.

Иван объяснил, кого ищет. Нужны были молодые люди, которых можно посылать с поручениями и брать с собой в короткие выезды. Им предстояло следить за сменными лошадьми. При нужде — оставаться с небольшим разъездом за старшего. Со временем кому-то можно будет доверить и больше.

— Четырех из тех, кто просится?

— Если найдутся годные. Ради числа брать никого не стану.

— Для такого у тебя свои старшие люди есть.

— Есть. Только каждый приведет своих: с чьим отцом служил или родню. У кого долг за старую услугу, тот тоже случай не упустит. Потом будут клясться, что выбрали лучших.

Кажется, Иван хорошо знал собственный двор.

— А я, значит, всем чужой.

— Почти. Это сейчас полезно.

— Приятно знать, за что ценят.

Иван хмыкнул. Ему нравится мой «юморок».

— И в конях ты понимаешь лучше большинства моих людей. Мне нужен человек, который по поручению доедет куда велено и коня по дороге сохранит. Хорошо сидеть в седле мало.

И не поспоришь. В дороге плохого всадника сразу распознаешь. Куда опаснее хороший, который умеет выжать из лошади все и считает это достоинством. Такой прискачет первым один раз, а на второй поездке загонит коня посреди дороги.

— Ладно. Что именно хочешь от меня?

Иван повернулся к писцу:

— Сколько набралось?

Тот сверился с листом.

— Семеро именами записаны. Еще за пятерых слово передали. К утру всех привести можно.

— Двенадцать, — сказал Иван. — Мне нужны четверо.

Я посмотрел на него.

— Из двенадцати за один день?

— Ты собирался каждого неделю испытывать?

— Хотя бы узнать, кто они.