- Франция! - воскликнул Кафариэлло. - Не говорите мне о Франции! Это страна мелкой музыки, мелких музыкантов, мелких любителей музыки и
мелких вельмож. Представьте себе, этот мужлан Людовик Пятнадцатый, прослушав меня в нескольких концертах духовной музыки, вдруг передает мне
через одного из своих знатнейших вельмож... догадайтесь что... Какую-то скверную табакерку!
- Но, конечно, золотую и с ценными бриллиантами? - заметил Порпора, нарочно вынимая свою табакерку из фигового дерева.
- Ну конечно, - сказал тенор. - Но подумайте, какая дерзость: без портрета! Преподнести мне простую табакерку, словно я нуждаюсь в коробке
для нюхательного табака. Фи! Какое мещанство! Я просто был возмущен!
- И надеюсь, - сказал Порпора, набивая свой хитрый нос, - ты хорошенько проучил этого ничтожного короля?
- Не преминул, черт побери! "Сударь, - сказал я важному придворному и открыл перед его ослепленным взором ящик, - вот тридцать табакерок,
самая плохая из них стоит в тридцать раз больше, чем та, которую вы мне подносите, и к тому же, как видите, другие монархи не погнушались
почтить меня своими миниатюрами. Скажите королю, вашему повелителю, у Кафариэлло, слава богу, нет недостатка в табакерках".
- Клянусь Бахусом! До чего, должно быть, смутился король! - воскликнул Порпора.
- Подождите, это еще не все! Вельможа имел дерзость мне ответить, что среди иностранцев его величество дарует свой портрет только
посланникам. - Этакий болван! Что ж ты ему на это ответил?
- Послушайте, сударь, - сказал я, - знайте, что из посланников всего мира не сделаешь одного Кафариэлло...
- Прекрасно! Чудесный ответ! О! Как я узнаю моего Кафариэлло. И ты так и не принял от него табакерки?
- Нет, черт возьми! - ответил Кафариэлло, рассеянно вынимая из кармана золотую табакерку, усыпанную бриллиантами.
- Не та ли это ненароком? - спросил Порпора, с равнодушным видом глядя на табакерку. - А скажи, видел ты там нашу юную саксонскую
принцессу? Ту, которой я впервые поставил пальчики на клавесин в Дрездене, в те времена, когда ее мать, польская королева, оказывала мне честь
своим покровительством. Это была милая маленькая принцесса.
- Мария-Жозефина?
- Да, жена наследного принца Франции.
- Видал ли я ее? Даже в интимном кругу. Это добрейшая особа. Ах! Какая прекрасная женщина! Мы с ней наилучшие друзья в мире, честное слово!
Вот что она мне подарила. - И он показал на своем пальце кольцо с огромным бриллиантом.
- Говорят, она смеялась от души над тем, как ты ответил королю по поводу его подарка.
- Конечно, она нашла, что я прекрасно ответил и что король, ее свекор, поступил как последний сквалыга.
- В самом деле? Она тебе это сказала?
- Она на это намекнула, передавая мне паспорт, который заставила подписать самого короля.
Все слушавшие этот диалог отвернулись, посмеиваясь исподтишка. Всего час тому назад Буонончини, рассказывая о пребывании Кафариэлло во
Франции, описывал эту его беседу с наследной принцессой, которая, передавая ему паспорт, украшенный штамповой подписью монарха, заметила, что он
действителен только в течение десяти дней, а это было равносильно приказу покинуть Францию в самый короткий срок.
Тут Кафариэлло, боясь, по-видимому, дальнейших расспросов об этом происшествии, переменил разговор. |