Изменить размер шрифта - +

     - Франция! - воскликнул Кафариэлло. - Не говорите мне о Франции! Это страна мелкой музыки, мелких музыкантов, мелких любителей музыки и

мелких вельмож. Представьте себе, этот мужлан Людовик Пятнадцатый, прослушав меня в нескольких концертах духовной музыки, вдруг передает мне

через одного из своих знатнейших вельмож... догадайтесь что... Какую-то скверную табакерку!
     - Но, конечно, золотую и с ценными бриллиантами? - заметил Порпора, нарочно вынимая свою табакерку из фигового дерева.
     - Ну конечно, - сказал тенор. - Но подумайте, какая дерзость: без портрета! Преподнести мне простую табакерку, словно я нуждаюсь в коробке

для нюхательного табака. Фи! Какое мещанство! Я просто был возмущен!
     - И надеюсь, - сказал Порпора, набивая свой хитрый нос, - ты хорошенько проучил этого ничтожного короля?
     - Не преминул, черт побери! "Сударь, - сказал я важному придворному и открыл перед его ослепленным взором ящик, - вот тридцать табакерок,

самая плохая из них стоит в тридцать раз больше, чем та, которую вы мне подносите, и к тому же, как видите, другие монархи не погнушались

почтить меня своими миниатюрами. Скажите королю, вашему повелителю, у Кафариэлло, слава богу, нет недостатка в табакерках".
     - Клянусь Бахусом! До чего, должно быть, смутился король! - воскликнул Порпора.
     - Подождите, это еще не все! Вельможа имел дерзость мне ответить, что среди иностранцев его величество дарует свой портрет только

посланникам. - Этакий болван! Что ж ты ему на это ответил?
     - Послушайте, сударь, - сказал я, - знайте, что из посланников всего мира не сделаешь одного Кафариэлло...
     - Прекрасно! Чудесный ответ! О! Как я узнаю моего Кафариэлло. И ты так и не принял от него табакерки?
     - Нет, черт возьми! - ответил Кафариэлло, рассеянно вынимая из кармана золотую табакерку, усыпанную бриллиантами.
     - Не та ли это ненароком? - спросил Порпора, с равнодушным видом глядя на табакерку. - А скажи, видел ты там нашу юную саксонскую

принцессу? Ту, которой я впервые поставил пальчики на клавесин в Дрездене, в те времена, когда ее мать, польская королева, оказывала мне честь

своим покровительством. Это была милая маленькая принцесса.
     - Мария-Жозефина?
     - Да, жена наследного принца Франции.
     - Видал ли я ее? Даже в интимном кругу. Это добрейшая особа. Ах! Какая прекрасная женщина! Мы с ней наилучшие друзья в мире, честное слово!

Вот что она мне подарила. - И он показал на своем пальце кольцо с огромным бриллиантом.
     - Говорят, она смеялась от души над тем, как ты ответил королю по поводу его подарка.
     - Конечно, она нашла, что я прекрасно ответил и что король, ее свекор, поступил как последний сквалыга.
     - В самом деле? Она тебе это сказала?
     - Она на это намекнула, передавая мне паспорт, который заставила подписать самого короля.
     Все слушавшие этот диалог отвернулись, посмеиваясь исподтишка. Всего час тому назад Буонончини, рассказывая о пребывании Кафариэлло во

Франции, описывал эту его беседу с наследной принцессой, которая, передавая ему паспорт, украшенный штамповой подписью монарха, заметила, что он

действителен только в течение десяти дней, а это было равносильно приказу покинуть Францию в самый короткий срок.
     Тут Кафариэлло, боясь, по-видимому, дальнейших расспросов об этом происшествии, переменил разговор.
Быстрый переход