|
Ее величество прекрасно понимает, что, вмешайся она в дела оперы со своими указами, там все пошло бы вкривь и вкось. А ее величество желает, чтобы опера была хороша и доставляла всем удовольствие; но возможно ли это, если у примадонны в день дебюта объявится насморк, а тенор, вместо того чтобы в сцене примирения броситься в объятия баса, даст ему пощечину! Довольно с нас и того, что мы ублажаем господина Кафариэлло. Мы счастливы с тех пор, как госпожа Тези и госпожа Гольцбауэр ладят между собой. Если нам бросят на театральные подмостки яблоко раздора, это окончательно смешает наши карты. - Но третий женский голос совершенно необходим, - заметил венецианский посланник, горячо покровительствовавший Порпоре и его ученице, - и вот появляется дива... - Если она дива, тем хуже для нее. Она возбудит зависть госпожи Тези, - ведь и та дива и желает быть единственной. Приведет она в бешенство и госпожу Гольцбауэр, также жаждущую быть дивой... - Ну, ей-то далеко до этого, - вставил посланник. - Но она очень хорошего происхождения. Это особа из знатной семьи, лукаво заметил г-н Кауниц. - Во всяком случае она не в состоянии взяться сразу за две роли. Так что ей придется предоставить какому-нибудь меццо-сопрано исполнять в операх ее партии. - У нас есть некая Корилла, предлагающая свои услуги, красивейшее существо в мире. - Ваше сиятельство уже видели ее? - В первый же день ее приезда. Но слышать ее не слышал: она была больна. - Вы сейчас услышите ученицу Порпоры и, не задумываясь, отдадите ей предпочтение. - Очень возможно. И признаюсь даже, что ее лицо менее красивое, чем у той, мне кажется более приятным. У нее очень кроткий и приличный вид. Но мое предпочтение ничего не даст бедняжке! Ей надо понравиться госпоже Тези, не раздражая в то же время госпожу Гольцбауэр, а до сих пор, несмотря на нежнейшую дружбу этих двух дам, все, что одобряла одна, энергично отвергала другая. - Да, трудное решение! Тяжкая задача! - проговорила несколько иронически принцесса, видя, какое значение придают два государственных мужа закулисным интригам. - Наша маленькая любимица против госпожи Кориллы. Бьюсь об заклад, что господин Кафариэлло положит свою шпагу на одну из чашек весов. Когда Консуэло спела, все в один голос заявили, что со времен г-жи Гассе не слыхали ничего подобного, а г-н фон Кауниц, подойдя к ней, торжественно произнес: - Сударыня, вы поете лучше госпожи Тези. Но да будет это сказано вам всеми нами по секрету, ибо, если подобное мнение выйдет за пределы этого дома, вы пропали: вам в этом сезоне не дебютировать у нас. Будьте же осторожны, очень осторожны, - прибавил он, понижая голос и усаживаясь подле нее. - Придется вам преодолеть большие препятствия, и победительницей вы можете стать, только проявив много ловкости. Тут великий Кауниц, входя во все подробности театральных интриг и вводя Консуэло до мелочей во все треволнения труппы, прочел ей целый трактат дипломатической науки в применении к закулисному миру. Консуэло слушала его, широко открыв от удивления свои большие глаза, и так как в течение своей речи он раз двадцать повторил "моя последняя опера", "опера, поставленная мной месяц тому назад", то она вообразила, что, верно, ослышалась, когда о нем докладывали, и лицо, столь посвященное в перипетии театральной карьеры, должно быть, директор оперного театра или модный маэстро. |
