|
"Будет на что купить дрова для учителя, если эту зиму не получу ангажемента, - подумала Консуэло, - самая маленькая пенсия была бы нам гораздо нужнее всяких украшений и безделушек". - Ее величество божественно прекрасна! - проговорил Рейтер, с умилением вздыхая и искоса сурово поглядывая на Консуэло. - Да, она мне показалась очень красивой, - ответила девушка, совершенно не понимая, почему Порпора толкает ее локтем. - Показалась! - повторил Рейтер. - Как вы требовательны! - Я едва имела время ее рассмотреть. Она прошла так быстро. - Но ее ослепительный ум! Эта гениальность, проявляющаяся в каждом слове, которое слетает с ее уст! - Я не успела расслышать, что она говорит: это было так мимолетно! - Значит, вы из стали или из алмаза, синьора! Уж не знаю, что нужно для того, чтоб вы взволновались. - Я была очень взволнована, исполняя партию вашей Юдифи, - ответила Консуэло, умевшая порой быть лукавой и начинавшая понимать, как недоброжелательно относятся к ней венские маэстро. - Эта девушка, при всей своей наивности, вовсе не глупа, - шепотом сказал Гольцбауэр маэстро Рейтеру. - Школа Порпоры, - ответил тот, - презрение и насмешка. - Если не принять мер, то старинный речитатив и выдержанный стиль osservato <Задумчивый (итал.).> заполонят нас еще больше прежнего, - продолжал Гольцбауэр, - но будьте покойны, у меня есть средства помешать этому "порпорианству" повысить голос. Когда все встали из-за стола, Кафариэлло сказал на ухо Консуэло: - Видишь ли, дитя мое, все эти люди - сущие мерзавцы. Тебе трудно будет здесь что-либо сделать. Они все против тебя, а если бы только посмели, то были бы и против меня. - Что же мы им сделали? - спросила с удивлением Консуэло. - Мы - ученики самого великого учителя в мире. Они и их креатуры наши естественные враги. Они восстановят против тебя Марию-Терезию, и все, что ты говорила, будет ей передано со злобными добавлениями. Ей будет доложено, что ты не считаешь ее красавицей, а подарок ее нашла мизерным. Я хорошо знаю все их происки. Однако мужайся! Я буду защищать тебя от всех и против всех и полагаю, что мнение Кафариэлло в музыкальном мире стоит, конечно, мнения Марии-Терезии. “Я попала в довольно скверное положение: с одной стороны - злоба, с другой - безумие", - подумала, уходя, Консуэло. В глубине же души воскликнула, обращаясь к учителю и к жениху: "О Порпора! Я сделаю все возможное, чтобы вернуться на сцену. О Альберт, я надеюсь, что мне это не удастся!” Весь следующий день маэстро Порпора был занят в городе делами; находя, что его ученица немного бледна, он посоветовал ей поехать за город на прогулку с женой Келлера, предлагавшей Консуэло присоединиться к ней, когда только она пожелает. Не успел маэстро выйти за дверь, как девушка обратилась к Иосифу: - Беппо, ступай поскорее найми экипаж: поедем проведать Анджелу и поблагодарить каноника. Мы обещали сделать это раньше, но моя простуда послужит извинением. - А в каком костюме явитесь вы к канонику? - спросил Беппо. - Вот в этом самом, - ответила она, - нужно же, чтобы он знал, кто я, и примирился с моим естественным состоянием. |
