|
- Чудесный каноник! Я очень рад, что снова его увижу. - Я тоже. - Бедный, славный каноник! Мне грустно подумать... - О чем? - О том, что он совсем потеряет голову. - Почему? Разве я богиня? А я и не знал. - Вспомните, Консуэло, он ведь уже на три четверти был без ума от вас, когда мы расстались с ним. - А я тебе говорю: как только он узнает, что я женщина, и увидит меня такой, как я есть, он сразу возьмет себя в руки и станет тем, чем сотворил его господь, - благоразумным человеком. - Правда, одежда кое-что значит. Когда вы снова превратились здесь в барышню, после того как я за две недели привык обращаться с тобой как с мальчиком... я почувствовал какой-то страх, какую-то неловкость, в которой не могу сам разобраться. И, конечно, во время путешествия... если бы мне было позволено влюбиться в вас... Но сейчас ты скажешь, что я несу вздор... - Конечно, Иосиф, ты несешь вздор, да к тому же еще теряешь время на болтовню. Ведь нам надо проехать десять миль, чтобы добраться до приории и вернуться оттуда. Теперь восемь часов утра, а мы должны быть дома в семь вечера, к ужину учителя. Три часа спустя Беппо и его спутница сошли у ворот приории. День был чудесный. Каноник меланхолически созерцал свои цветы. Увидев Иосифа, он радостно вскрикнул и бросился ему навстречу, но вдруг остолбенел, узнав своего дорогого Бертони в женском платье. - Бертони, мое любимое дитя, - воскликнул он с целомудренной наивностью, - что значит это переодевание? И почему ты являешься ко мне в таком наряде? Ведь теперь же не масленица... - Уважаемый друг, ваше преподобие, простите меня, - ответила Консуэло, целуя ему руку, - я вас обманула. Никогда не была я мальчиком. Бертони никогда не существовал, а когда я имела счастье познакомиться с вами, вот тогда действительно я была переодета. - Мы полагали, - заговорил Иосиф, боявшийся, чтобы изумление каноника не сменилось неудовольствием, - что вы, господин каноник, не были введены в заблуждение нашим невинным обманом. Эта хитрость была придумана отнюдь не для того, чтобы провести вас, - то была необходимость, вызванная обстоятельствами; и мы всегда думали, что вы, господин каноник, великодушно и деликатно закрывали на это глаза. - Вы так думали? - смущенно и со страхом спросил каноник. - А вы, Бертони... то есть я хочу сказать - сударыня, вы также это думали? - Нет, господин каноник, - ответила Консуэло, - ни одной минуты я этого не думала. Я прекрасно видела, что ваше преподобие нисколько не подозревает истины. - Вы воздаете мне справедливость, - сказал каноник голосом несколько строгим и вместе с тем глубоко печальным. - Я не умею идти на сделки со своей совестью, и, угадай я, что вы женщина, никогда не стал бы так настаивать, чтобы вы у меня остались. Действительно, в соседней деревне и даже между моими слугами ходили смутные слухи, подозрения, но они вызывали у меня только улыбку, до того упорно я заблуждался на ваш счет. Говорили, будто один из маленьких музыкантов, певших в храмовый праздник, - переодетая женщина. А потом уверяли, что это просто злобная выдумка сапожника Готлиба, желавшего испугать и огорчить священника. Да, наконец, я сам с уверенностью опровергал этот слух. Как видите, я совершенно поддался обману, трудно было бы более удачно провести человека. |
