Она была расстроена, когда вышла сообщить Шэрон, что палата готова для другого пациента. Прошло еще десять минут, прежде чем дороги Энджи и консультанта еще раз пересеклись. К этому времени она обнаружила, что во всех кабинетах для осмотра больных поставлены камеры.

Застав консультанта у кофемашины, Энджи бесцеремонно хлопнула его по плечу.

– Скажите мне, – спросила она сурово, – почему в палатах стоят камеры?

– Потому что мы распорядились их там поставить.

Энджи чувствовала, как ее лицо горит от возмущения.

– Пациенты имеют право на конфиденциальность. В соответствии с законом.

Мужчина пристально посмотрел на нее.

– Вы у нас не первые клиенты, поверьте. Мы консультировали множество больниц и медицинских компаний и неизменно выявляли, что кто-то в организации ворует.

– Что ворует?

– Расходники… лекарственные препараты… да сами ведь знаете.

– Думаете поймать здесь за руку кого-то, кто колется или прикарманивает обезбол?

– Я пока понятия не имею, что мы тут поймаем. Но когда все участки находятся под наблюдением, мы получаем более полную картину рабочего процесса и можем лучше принимать обоснованные решения относительно будущего сотрудников.

Она подумала обо всем, что рассказал ей Крейг, и о том, что у консультанта были ключи от отделения неотложной помощи. Этот тип мог запросто украсть отсюда что угодно – и потом спихнуть вину на персонал. Энджи не имело смысла говорить с ним об этом, но она твердо решила пообщаться на эту тему с врачами и другими медсестрами. Предупредить их – пусть перед уходом проводят инвентаризацию… фотографируют на телефон запасы во всех ящиках, шкафах, аптечках. Только так у консультанта не будет шанса на подлог.

– Как вы наверняка знаете, – сказал Патов, – «БФГ» также консультирует «КомПрод», фирму, где работает ваш супруг. Мы еще не решили, является ли для вас обоих конфликтом интересов работа в организациях, равноизучаемых «БФГ». Но если будет установлено, что таковой имеет место, боюсь, одному из вас придется уйти в отставку.

– Что? В этом нет никакого смысла!

– Важно избегать даже видимости нарушений.

– О чем вообще речь? Если что-то и неправильно, так именно то, что ваша контора изучает нас двоих. Если у вас проблемы с Крейгом, вы можете выместить их на мне – или наоборот. Думаю, чтобы избежать нарушений, вам нужно отказаться от одного контракта.

Патов безжизненно рассмеялся.

– А вы – злюка, миссис Хорн! Мне это нравится. – Он погладил ее по макушке, будто собаку. – Что ж, до новых – частых – встреч!

До конца дня Патов побывал во всех палатах, где Энджи работала. Казалось, ей этот тип уделяет куда больше внимания, чем врачам. Возможно, всему виной был дискомфорт от чьего-то столь навязчивого присутствия, возможно – паранойя, но по итогу в оставшуюся часть утра и дня ей едва удавалось сносно работать, до того Энджи была напряжена. Ее не покидало ощущение, будто Патов хочет поймать ее на какой-нибудь оплошности. Сколько она ни старалась сосредоточиться на пациентах – не выходило.

Вернувшись домой, Энджи рассказала Крейгу обо всем, что произошло. Она думала, что Дилан играет у себя в спальне, но сын высунул голову из-за угла кухни после того, как она закончила говорить, явно встревоженный, и она быстро заверила его, что-де у мамы просто выдался суматошный день. Однако ее глаза сообщили Крейгу кое-что еще, и она дождалась позднего вечера, когда их сын заснул, прежде чем поговорить с ним об этом.