Фил просто посмотрел на него.

– Ладно… допустим. Но зачем?.. Какой в этом смысл? Смысла никакого нет!

– Повод подумать над тем, как продвигаются их усилия по захвату заодно и системы здравоохранения… и доступу ко всей нашей медицинской информации.

– Энджи говорит, пока все тихо. Просматривается служебная электронная почта, кое-какие компьютерные файлы… но ноги на стол эти ребята еще не забрасывают.

– Это пока что.

– Интересно, сильно ли их подход отличается от того, что в «КомПроде».

– Только хамелеоны меняют окраску, друг. Консалтинговые агентства не умеют так. А вот вопрос: как они привлекли столько крупных клиентов, почему продолжают получать хорошие рекомендации…

Крейг вздохнул.

– Ты же сам сказал: они приносят компаниям сверхприбыль. Людей увольняют, везде и всюду – слежка, кого-то устраняют… но цены на акции растут, а с ними и благосостояние компании. Как нам с этим бороться?

– Не знаю, – признался Фил. – Но сдаваться не собираюсь.

Возвращаясь на работу, они были уже почти у въезда на парковку «КомПрода», когда перед машиной на улицу вылетела какая-то штука о двух колесах. Крейг так сильно вдарил по тормозам, что ремень безопасности впился ему под дых. В быстродвижущийся объект он не врезался, зато успел разглядеть, что это человек в инвалидной коляске – инвалидной коляске, несущейся со скоростью выпущенного из пушки ядра… а потом послышался визг тормозов, истошный хор гудков и жуткий звук сминаемого металла, когда пикап на второй полосе врезался в мчащееся кресло. Мужчина, должно быть, был пристегнут ремнями к сидению, поскольку один только импульс столкновения должен был отправить несчастного в свободный полет. Вместо этого инвалид вместе со средством передвижения скрылся у грузовика под колесами.

Крейг выпрыгнул из-за руля и бросился через двойные желтые линии, чтобы увидеть изломанное тело, перепутанное с прутьями и ободками, кровь и кусочки мозга, размазанные тошнотворным пятном по тротуару.

– Я не увидел его! – Водитель грузовика тоже выбрался наружу и теперь в жутком замешательстве бегал туда-сюда, подняв руки вверх, переводя взгляд с мертвеца на земле на Крейга и очевидцев, потихоньку подтягивающихся со всех сторон. – Я его не увидел! – повторял мужчина. – Он вылетел прямо под колеса, из ниоткуда!..

Крейг оглянулся на парковку «КомПрода». Креслу пришлось бы переехать бордюр и полосу тротуара, прокатиться по тонкой полоске травы, а затем съехать со второго бордюра на проезжую часть. Тот факт, что все произошло с такой скоростью, казался невозможным, и Крейг не мог понять, что вообще привело кресло в движение.

К этому времени подошел Фил, и Крейгу даже не требовалось слушать, что он сказал – в этом факте он и так уже не сомневался:

– Это Джесс Абодзи.

Озвучив эти три слова, Фил будто язык проглотил. Крейг стоял рядом с ним столбом. Без сомнения, случай можно было бы классифицировать как несчастный… вот только не в стандартном понимании. Здесь играл не рок, а умысел. Консультант хотел избавиться от Джесса так же, как и от Тайлера. Как и Крейг, Фил возражал против этого решения, и, как и Тайлер, Джесс был убит. Не было никакого способа доказать это – ничего, что могло бы сыграть в суде, но тем не менее это было правдой. Они посмотрели друг на друга, затем на здание, где оба работали. Люди вокруг них кричали, разговаривали, снимали инцидент на телефоны, и кто-то, должно быть, уже позвонил в службу 911 – издалека донесся звук сирен. Фасад «КомПрода» был сделан из зеркального стекла, поэтому внутри ничего не было видно, но Крейг не сомневался: будь окна чистыми, будь у него сейчас бинокль, он смог бы увидеть Регуса Патова, взирающего на место происшествия.