– Ну, сложно сказать, – ответила Люпа, пытаясь скрыть улыбку.

– Зато мне – проще простого. Поэтому, пожалуйста, с этого момента обращайся к нему «мистер Урод» или «мистер Уродец», ежели захочешь проявить немного ласки к нашему молодому специалисту. Договорились?

– Э… как скажете, мистер Хорн. – Она все-таки улыбнулась.

– Это непрофессиональное поведение, – заметила миссис Адамс.

Крейг смерил ее тяжелым взглядом по пути в кабинет.

– Ваша работа – наблюдать. Вы здесь не для того, чтобы делиться мнением. Начальник Люпы – я, и она сделает то, что я попрошу.

После этой сцены возвращаться к набору текста было гораздо приятнее, и Люпе почти хотелось обратиться к Тодду «мистер Уродец», но у нее не хватило смелости довести дело до конца. Однако сама эта мысль вызвала у нее смешок, добросовестно отмеченный Уродом в своей учетной машинке.

У нее никогда не было установленного времени перерыва – Крейг всегда был гибок в подобных вопросах и позволял ей прерываться тогда, когда удобно, но с тех пор как здесь появились наблюдатели, она позволяла себе отлучиться на пятнадцать минут в десять утра. Ей не хотелось упреков в том, что она слишком долго отсутствует на рабочем месте. Кроме того, узнав новости о камерах в туалетах, она стала совмещать перерыв с отправлением всех естественных потребностей, используя для этого общественную уборную в здании через дорогу. Вот и сегодня она прилежно сдерживала позывы в ожидании десятого часа.

Люпа встала и заглянула в кабинет Крейга.

– Вернусь через несколько минут, – сказала она. – Если поступают звонки, вы можете либо ответить на них, либо перевести на голосовую почту. Я отвечу на все, когда вернусь.

Крейг рассеянно кивнул, и она пошла по коридору к лифту. Тодд отказался от попыток следить за ней и теперь просто оставался на своем месте, рассчитывая время ее отсутствия, но ей хотелось, чтобы на этот раз он попытался увязаться за ней. Люпа представила, как поворачивается к нему и говорит: «Извините, мистер Уродец, но вам запрещено следить за тем, как я провожу свободное время». Сама идея заставила ее улыбнуться…

– Люпа.

Она была внизу, пересекая вестибюль и направляясь к дымчато-стеклянным дверям входа, когда услышала свое имя из громкоговорителя. Она остановилась, оглядываясь по сторонам, не зная, что делать и как реагировать.

– Люпа.

Теперь она узнала этот голос.

Регус Патов.

– Куда ты идешь? – Вопрос прозвучал так, словно исходил от человека за кулисами в «Волшебнике страны Оз».

Она не знала, что ответить.

– Отвечай!

– Я…

– Громче! Чтобы я тебя слышал!

– Я иду на улицу! – выкрикнула Люпа, поймав на себе сразу несколько удивленных взглядов идущих мимо сотрудников «КомПрода». Никто, впрочем, не осмелился постоять рядом и разобраться, что происходит.

– А зачем? – требовательно воззвал Патов.

Она не хотела отвечать.

– ЗАЧЕМ?!

– Мне нужно в туалет! – выпалила она, раскрасневшись.

– А зачем тебе в туалет? Поссать приспичило? Посрать?

Разозлившись, она зашагала по вестибюлю прочь.

– Не твое собачье дело! – крикнула она, когда автоматическая дверь открылась, давая проход наружу.

Дрожа, Люпа сбежала вниз по ступенькам и поспешила миновать парковку. Во рту у нее пересохло, горло першило от застрявших рыданий. Она не могла поверить, что с ней только что обошлись до того бесцеремонно. Разгневанное сердце требовало довести дело до полиции, до «Лос-Анджелес Таймс», до местного телеканала, охочего до журналистских расследований… почему бы и нет, не вечно же Патову пировать на костях!.