Едва в пробке наметился просвет, она перебежала улицу и зашла в вестибюль бизнес-центра напротив штаб-квартиры «КомПрода». На первом этаже располагались две конторы – юридическая и бухгалтерская. Напротив лифтов находились туалеты, и Люпа поспешила в женский, зайдя в первую кабинку и закрыв за собой дверь. Задрав юбку и стянув нижнее белье, она села на унитаз, расслабилась…

И тут дверь кабинки открылась.

Вздрогнув, Люпа вскрикнула, руки тут же сдвинули ее юбку и прикрыли обнаженные колени.

Это был консультант.

Он стоял перед ней, блокируя выход, ослабив ремень, приспустив брюки и трусы в яркий горошек. Его член выглядел чудовищно – алый и пятнистый, загнутый практически в букву S, слишком большой, – и он шагнул вперед, держа его в руке. Люпа попыталась закричать, но, открыв рот, не успела произнести и звука – вспухшая солоноватая головка в мгновение ока ткнулась ей в нёбо. Она была шершавая, мерзко пахнущая, скользкая. В один толчок Патов загнал свой отвратительный причиндал еще глубже, заставив ее подавиться. Слюна закапала с ее губ на кафельный пол.

– О да, – раздался над ухом Люпы жуткий шепот. – Ощущения – огонь.

Она впилась зубами в странную плоть, резинистую и неподатливую.

Патов не закричал, не рванулся назад – но его пудовая ручища легла ей на лоб и с чудовищной силой впечатала виском в стенку туалета. Мир перед глазами на секунду погас.

– Не халтурь, сука. Трудись на совесть, – прошипел консультант.

Плача, она привалилась к стенке. Патов качал бедрами взад-вперед, задав достаточно резвый темп своим толчкам.

– Да, да, да, да, – повторял он голосом дегенерата. – Хорошо, у-у-ух-х, хорошо.

Член у нее во рту напрягся. Ее наполнил ужас, когда она поняла, что консультант вот-вот кончит. Прежде чем Люпа успела отстраниться, все уже произошло – густая и горячая струя семени хлестнула по гландам и скатилась ей в глотку. Ее затошнило, но возможности блевануть не было: Патов все еще эякулировал, держа ее за затылок, его причудливый орган проникал все дальше и дальше ей в рот, выталкивая из себя мерзкую горьковато-соленую слизь в невероятно обильном количестве.

Наконец он вынул его, провел головкой по ее носу и щекам, оставляя там последние капли. Презрительно скривившись, Патов убрал свой монструозный орган в трусы-боксеры и подтянул брюки. Люпа хрипела, сплевывая на пол, и он снисходительно похлопал ее по макушке.

– Хорошая встреча, – сказал он, щерясь. – Полагаю, тебе удастся сохранить работу. – Он пошел было прочь, затем вернулся, высунул голову из-за угла. – Хотя, знаешь, все-таки тебе не помешает сбросить несколько фунтов веса. Предлагаю вернуться в клуб худеющих и взвеситься на следующей неделе. – Сказав это, он ушел. Люпа рыдая подтянула трусики, развернулась, и ее вырвало в унитаз. Мерзкий привкус все еще стоял во рту, и ее тошнило до тех пор, пока желудок не опустел. Все, что из нее теперь выходило, – слюна и слизь. Она проковыляла к раковине, умылась и прополоскала рот водой из-под крана.

Господи, а что, если у него СПИД?..

К своему рабочему месту Люпа вернулась на десять минут позже положенного. Тодд, мистер Уродец, конечно же, зафиксировал опоздание, но ей было плевать.

Она хотела рассказать Крейгу о случившемся, но не знала как. В полицию следовало обратиться уже сегодня, но ей было стыдно. Ее охватило почти непреодолимое желание сплюнуть, и за следующие полтора часа она израсходовала целую коробку салфеток, утирая мокнущие против ее воли губы, самой себе напоминая бешеную собаку.

Перед началом обеда она вошла в кабинет Крейга, закрыв за собой дверь, чтобы Тодд и миссис Адамс не услышали.

– Я увольняюсь, – сказала она.

Сначала Крейг явно принял ее слова за шутку и даже хотел откликнуться каламбуром на каламбур, но выражение ее лица, должно быть, убедило его в серьезности ее намерений.