Вернувшись в спальню, он снял халат, снял тапочки и лег в постель. Он закрыл глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но его слух оставался настороже, разум бодрствовал, и следующие два часа он хранил бдительность, ожидая чего-то… и лишь потом задремал.

27

Новый день, новая встреча.

Крейг встретил Фила и Элейн в лифте, спускаясь на первый этаж. Очередная планерка собрала под пока еще не вполне ясным предлогом – скорее всего, бессмысленным – целую компанию людей из разных отделов, с должностями самого широкого спектра рангов. Что-то новенькое.

– Как же эти ребята любят встречи, – процедила Элейн.

Крейг не ответил, но очень выразительно взглянул на камеру, установленную в углу лифта. Элейн понимающе кивнула, и они втроем стояли молча, пока двери не открылись.

В вестибюле с потолка свисала целая гроздь электронных глаз, и Крейг подумал, что вскоре паранойя у персонала достигнет таких масштабов, что людьми станет очень легко управлять. Это определенно был психологический ход, и как минимум на нем он работал: с недавних пор в ходе разговоров Крейг смотрел в пол, не желая, чтобы у него что-то прочли по губам, общался практически шепотом, боясь быть подслушанным.

– Кто-нибудь слышал о Джиме Роудмане из отдела бухгалтерского учета?

А вот Фил не чувствовал за собой необходимости прятаться.

– Он уволился, да? Слышал, он разгромил «БФГ» в интервью какому-то финансовому интернет-журналу. Вот это я понимаю – мужик!

– Я не про это, – тихо сказала Элейн.

Фил нахмурился.

– Что, опять?..

– Он исчез, – сказал Крейг. – Ничего с собой не взял и куда-то отчалил. Жена звонила ему на новую работу… оттуда как раз пытались дозвониться ему домой… с тех пор уже три дня прошло, а о нем ни слуху ни духу. Сейчас его ищет полиция.

Фил не ответил.

– Слышала, он был в списке на увольнение, – пробормотала Элейн.

– Думаю, разумнее теперь называть это «расстрельным списком», – заметил Фил. – От Джима избавились точно так же, как от Джесса Абодзи. Я даже не сомневаюсь, что это так.

Они молча вошли в конференц-зал. Свободные места были, но явка оказалась гораздо большей, чем ожидал Крейг, судя по немногочисленной толпе в вестибюле. Все трое заняли соседние места возле прохода и вместе со всеми спокойно ждали, пока появятся остальные приглашенные. На сцене в передней части зала стоял Регус Патов, совершенно неподвижно глядя на них, сложив руки за спиной и улыбаясь.

В течение следующих пяти минут народ продолжал прибывать, и в какой-то момент Патов, должно быть, решил, что все, кто должен здесь быть, собрались. Откашлявшись, он положил руки на трибуну и заговорил:

– Доброе утро! Верю, нас ждет отличная встреча. Слава Ральфу. – Он склонил голову в молчаливой молитве. Крейг закатил глаза. – Вы все были выбраны для участия в этой встрече исходя из демографической желательности относительно рассматриваемой темы. Короче говоря, вы представители среза компании. Я попрошу вас приобщиться к новейшей инициативе и оставить о ней отзывы. – Консультант, все еще улыбаясь, оглядел комнату. Когда их с Крейгом взгляды встретились, что-то произошло и на короткую долю секунды Крейг увидел Патова более четко, как голографическое изображение, попавшее под верный ракурс и обретшее трехмерность. Затем взгляд консультанта двинулся дальше, и Крейг не совсем понял, что он увидел. Что-то древнее и бесчеловечное, так подсказал ему разум. Не самая рассудочная догадка… но подсознание Крейга вполне охотно находило в ней смысл.

– В связи с тревожной эпидемией ожирения в этой стране на национальном уровне вновь стало уделяться внимание пропаганде и поддержанию привычек здорового питания, – сказал Патов.