Это предупреждение? Угроза?

Остин не знал, но всплеск мимолетной решимости полностью исчез, и остаток дня он провел, запершись в своем кабинете, молясь, чтобы двери не распахнулись и Патов не вернулся.

* * *

Они с Рэйчел запланировали встретиться со своими друзьями, четой Штернхагенов, у мистера Чо за ужином, но Мэтьюз был не в настроении. Он отказался, заявив, что нагружен сверхурочной работой. Подкрепляя эту ложь, он весь вечер просидел за компьютером.

– Ты можешь сходить без меня, я не обижусь, – заявил он Рэйчел, надеясь, что она и впрямь пойдет. Но жена позвонила Штернхагенам и перенесла встречу. Пришлось играть роль занятого начальника дальше, до поздних часов отхода ко сну.

И все же это было лучше, чем выходить куда-либо.

Ему не хотелось видеться с людьми этим вечером. Он не был уверен, что сможет вести светскую беседу и делать вид, что все в порядке. Гораздо безопаснее просто остаться дома и не высовываться. Переждать в укрытии.

Он решил, что с него достаточно, когда пробило десять – проведя последние три часа в бездействии, обновляя периодически страницу электронной почты и стараясь не обращать внимания на неуклонно растущее количество непрочитанных сообщений. Рэйчел лежала в постели и смотрела какое-то бестолковое шоу по кабельному каналу – Остин никогда не понимал, что же она в них находит. На экране маячили зеленые холмы, океан и пальмы, пронзительно-синее небо Америки. Где-то там, среди солнца и беспечности, хотел сейчас быть Мэтьюз, не тут, в грязном и беспощадном Лос-Анджелесе. Он даже задумался, а не пора ли выйти на пенсию – собрать вещи и провести оставшиеся у него годы, путешествуя и расслабляясь, наслаждаясь жизнью. Горит ли в нем тот же огонь, что двадцать лет назад казался неугасимым? Нет, конечно. Он любил свою компанию, гордился ее ростом, но все-таки желания тратить весь день на дела «КомПрода» больше не чувствовалось.

Впрочем, к чему этот самообман? Все дело в страхе, а не в усталости.

Остину было страшно – страшно работать в собственной компании, бояться нанятых им консультантов, бояться, бояться, бояться…

– Ты сегодня какой-то тихий, – заметила Рэйчел.

– Ужасный день.

– Ну так возьми отпуск.

– Как раз об этом думаю.

Рэйчел сухо чмокнула его в щеку и перевернулась на другой бок с явным намерением заснуть. Остин лежал камнем, слушая шепот телевизора, глядя на мерцающий синий свет на потолке и гадая, когда именно его жизнь пошла под откос. Он почти уже спал, заступив в пределы сумеречной зоны меж явью и грезой – туда, где слова, произносимые людьми на экране, включались в надвигающуюся ночную фантазию, – когда его вдруг разбудил стук в парадную дверь. Он неуверенно сел, скинул ноги с кровати и вдруг понял, что здесь не должно быть слышно никакого стука. Такое было невозможно. Звук попросту не донесся бы сюда – от входной двери до спальни на противоположной стороне дома.

Звук повторился. Казалось, кто-то с кувалдой пытается сломать стену.

Мурашки побежали по затылку и рукам Остина.

– Что это еще за шуточки, – пробормотала Рэйчел, всплывая на поверхность яви.

– Я проверю, – сказал Мэтьюз, уже понимая, в чем дело.

Консультант.

На этот раз он был скорее напуган, чем рассержен. Он хотел бы иметь возможность действовать так же, как в прошлый раз, когда Патов появился без предупреждения, хотел бы продемонстрировать власть и силу, чтобы еще раз приказать консультанту покинуть его дом и больше не возвращаться. Но перед глазами слишком охотно всплывала картина того, как содержимое стола взлетает на воздух… как дверь в кабинет открывается-закрывается сама по себе… и Остин сжимался, представляя, что же произойдет, если он вдруг разозлит Патова.