– Может быть, тебя уволят, – с надеждой протянула Энджи.

– Возможно, – признал Крейг. – Но, по-моему, у Фила еще есть какие-то виды на меня.

– И ты собираешься подыгрывать ему дальше?

– Ну… не знаю.

– Не знаешь? Серьезно?..

– Да, не знаю. Знаешь, я не люблю сдаваться. Не хочу дать Патову победить. Да и если вдруг «БФГ» отчалит-таки… и если я смогу поддерживать контакт с Филом, чтобы его не слишком заносило… тогда, возможно, мы сможем положить конец этому безумию. Тогда мы одержим верх.

– Это идеалистическая чушь, и ты сам прекрасно понимаешь…

– Не понимаю, – сказал Крейг, не кривя душой.

– Увольняйся уже!

– Я не могу. Я должен довести дело до конца.

Энджи покачала головой, подхватила пылесос и понесла его к чулану в прихожей.

Когда она вернулась, Крейг сидел в гостиной перед телевизором.

– Вот чем ты будешь занят всю неделю? – пожурила она супруга.

– У тебя есть другие предложения?

По пути на кухню она остановилась на мгновение и посмотрела на него.

– Ищи себе новую работу. Рассылай резюме.

– Может быть, так и сделаю, – откликнулся Крейг.

Но Энджи знала, что он этого не сделает, и не была уверена, разозлило ли это ее еще больше – или испугало.

40

Когда неделю спустя Крейг приехал в «КомПрод», парковка была заполнена менее чем наполовину, и, поднявшись наверх, в отдел кадров, он узнал, что почти треть персонала уволена или отправлена в отпуск. Мишель Хаген, женщина за столом приема заявлений, рассказала ему об этом. Она продолжала по старой привычке поглядывать на камеру в углу потолка, но говорила без обиняков и умолчаний, без попыток самоцензуры. Что-то Крейгу подсказывало, что и она в этом деле была пострадавшей стороной.

Она также сказала ему, просмотрев его файл на своем компьютере, что на следующей неделе его график изменится – все подразделение будет работать с восьми вечера до пяти утра, а не с восьми утра до пяти вечера.

– Это не имеет никакого смысла, – сказал он, и Мишель бросила на него спокойный взгляд.

– Ничто теперь не имеет смысла, – сказала она.

Когда он возвращался к лифтам, коридоры здания были на удивление пусты, а шестой этаж казался почти заброшенным. Он намеревался позвонить Филу и узнать из первых уст, что именно происходит, но его друг – остались ли они друзьями, впрочем, – сидел в кресле Люпы у офиса и явно ждал его.

– Крейг! – приветливо окликнул Фил. – Рад, что ты вернулся!

Крейг указал на пустой коридор у себя за спиной:

– Что тут происходит?

– Мы реализуем ряд предложений «БФГ» по оптимизации работы компании. Думаю, они действительно полезны.

– Как мы будем работать, если столько программистов сокращено?

– Я уже говорил тебе раньше, думаю, нам следует расширяться в сторону продаж более осязаемых игрушек. Приставки, VR-шлемы, консоли, периферийные устройства – за этим добром будущее. Рынок программного обеспечения, особенно по части твоих игр, все-таки довольно ограничен. Если мы сможем контролировать все аспекты игрового процесса, предоставим контент, работающий только на наших проприетарных штуковинах, и возьмем в расчет бесконечную готовность гиков раскошеливаться на обновления, мы взорвем рынок – и все наши акции взлетят до небес. Кроме того, к твоему подразделению придираются не больше, чем к остальным. Мой старый добрый отдел продаж был сокращен где-то на треть.

– Разве это не делает ситуацию еще хуже? Помимо тех, кто создает контент, нужны и те, кто продает контент. Иначе никаких сверхприбылей не будет.