На его языке виднелась глубокая красная царапина.

— Совсем плохо? — проницательно осведомился я.

Он кивнул.

— Продержимся час, если повезет, — грустно поведал он. — Максимум два. За это время через портал пропихнутся около двух тысяч человек, а здесь сейчас больше ста пятидесяти тысяч. Правда, половина передавит друг друга, — цинично усмехнулся он. — Естественный отбор, блин. Еще треть перегрызут друг другу глотки. Но все равно их слишком много. Никто из наших не сможет уйти.

— А может…

— Кохоны вооружены. Нам не справиться. Было бы разумно разогнать очередь и ввести через этот портал подкрепление. Три сотни пехотинцев в экзоскелетах помогли бы нам продержаться сутки, а за это время союзники сумели бы что-нибудь предпринять.

— Так в чем же дело?

— Кохоны рехнулись от страха. Их невозможно отогнать от портала. С той стороны обещали пустить усыпляющий газ, но почему-то уже сутки тянут время. Думаю, им легче угробить несколько сотен достойных граждан Солнечной Системы, чем рискнуть здоровьем этих двуногих животных.

Мне вспомнилась беседа силуэтов в госпитале. Вот, значит, какую проблему они решали, предлагая на «Кировцах» прорубаться через толпу.

— К бою! — пронеслось над баррикадами.

— Пошли, — Виктор приглашающе мотнул головой. — Постреляем. Будет интересно. Обещаю.

— Да я бы рад. Вот только нечем.

Он взглянул на меня с осуждением. Стало понятно, что невооруженный человек, по его мнению, теряет статус полноценной личности и являет собой жалкое природное недоразумение. Убедившись, что волна его презрения накрыла меня с головой, он пробурчал что-то успокаивающее и присел на корточки. Откуда-то из-под грязной разлохмаченной штанины появился старый добрый «Спартак». Модификация «Каширка» с пижонскими деревянными вставочками. Я жадно вцепился в исцарапанную рукоять. Пальцы мгновенно впитали в себя ощущение силы. Меня нисколько не смутил покрытый густой сетью трещин дульный радиатор. Не так уж долго мне предстоит стрелять, чтобы беспокоиться о ресурсе системы охлаждения.

На баррикаде было немноголюдно, и мы со Степановым без труда выбрали себе неплохую позицию с редким сочетанием хорошего обзора и надежного прикрытия. С одной стороны нас защищал ковш огромного экскаватора, с другой — толстая стопка бетонных плит.

— Не продержаться нам, — обреченно вздохнул Степанов. — Ты видел, сколько у них гигаджоулей на выстрел? Уму непостижимо. Даже не хрюкнем.

— Похоже на то, — с грустью согласился я.

В конце улицы живописно дымились обломки противометеоритного модуля. Его красиво обрамляли куски взорванной железной сферы. Один-один не в нашу пользу. Горги быстро заполняли пространство между домами. За облаком «стрекоз» угадывались силуэты гигантских шаров. Макушки паукообразных артроподосов временами показывались над завихрениями трещащего радужными крыльями роя. По асфальту стелилась стая «крабов» и прочей псевдоживой нечисти.

— Это конец, — сказал кто-то рядом со мной. — Нам не удержать их.

Я мысленно кивнул. Жизненный опыт подсказывал, что на этот раз мы обречены.

— Служу Человечеству! — рявкнул Степанов.

— Служу Человечеству! — ответил ему слаженный хор голосов, охрипших от простуды, боевого куража и задавленного страха.

— Подпустите их ближе.