Пока меня не расплющило окончательно, я согнул руку и приложил ствол лучемета к виску. Когда начнут ломаться ребра, быстрая смерть избавит меня от мучений.

Скрежет перенапряженного металла внезапно прекратился, и я с облегчением снял палец с курка. Чудовище уползло, однако сей приятный факт еще не означал моего автоматического спасения. Просевший ковш вдавился краями в асфальт и лишил меня возможности не только покинуть убежище, но даже пошевелиться. Я напряг мускулы. Многотонная конструкция осталась недвижна, как надгробная плита. Влип! Металл толстый.

Если резать лазером, то появится хороший шанс поджариться, проклятая теплопроводность убьет меня. А что, если выжечь асфальт и сделать подземный ход? Быстрым мыслям противопоказано скорое воплощение, но я забыл об этом непреложном законе бытия. Рыча от боли и царапая в кровь спину, я кое-как сместился в дальний угол своего микроскопического жизненного пространства. Выстрел коротко ударил куда-то вниз. Во вспышке было хорошо видно, как брызнули черные капли расплавленного асфальта и куски щебенки. Воздух мгновенно пропитался вонючим дымом. Из глаз потекли слезы. Я почувствовал, что задыхаюсь… Нужно было срочно сверлить дырку в ковше. Переключив лучемет на режим резки, я нажал на курок. Железо быстро разогрелось и начало жечь спину. Пришлось терпеть до тех пор, пока в крошечном отверстии не блеснул свет. К этому моменту боль стала нестерпимой. Теперь мне точно не вырваться. От обширного ожога я умру раньше, чем от жажды и голода. Уж лучше бы задохнулся!

Кажется, я потерял сознание, а когда очнулся и не увидел света, решил, что сейчас ночь. Долго кричал. Охрип. Колотил рукоятью лучемета по ковшу. Заснул от усталости. Меня разбудил страшный грохот. Вначале я подумал, что рядом идет бой, но потом сообразил — дождь. Самый обычный ливень. Мне даже удалось дотянуться рукой до пробитой наружу дырки и поймать несколько тяжелых капель, источавших сказочно прекрасный аромат дождевой воды. Наверное, я бы так и умер, радостно внимая стуку капель и покорно вдыхая запах дождя. Наверное, так было бы лучше для всех. Но судьба распорядилась иначе. Неожиданно мне подумалось, что поток воды должен хорошо охлаждать ковш.

Словно в полусне я нажал на курок, и горячая красная точка смертельно медленно поползла по черному железу. Дождь не прекращался. Он, наоборот, усилился, и края разреза окутались клубами пара. Звон выпавшего железного блина вернул меня к жизни. Струи теплой воды залили мою несостоявшуюся могилу, и я нежился в них, будто лежал в самой лучшей ванне, которую только можно придумать.

Прошло много времени, прежде чем мне удалось выбраться. Лаз получился слишком узким, и каждый сантиметр свободы давался мне с огромным трудом. Если антропологи будущего заинтересуются моим скелетом, они сильно удивятся количеству прижизненных царапин на костях. Когда я наконец-то обессилено распластался на тротуаре, была звездная ночь. Тело, покрытое ожогами и глубокими ранами, больше не подчинялось мне. Только пролежав несколько часов без движения, я нашел в себе силы встать.

Первым делом я направился к тому месту, где, по моим представлениям, должен был находиться портал.

Если в этом мире остались люди, то они непременно будут дежурить там. Даже если переход закрыт, они будут ждать, когда он откроется снова. Светало. В лучах восходящего солнца асфальт под моими ногами приобрел странный бурый оттенок. Его сплошь испещряли белые линии, напоминающие сетку трещин на пробитом камнем стекле. Я остановился и даже встал на колени, чтобы изучить занятный феномен. Прошло не меньше минуты, прежде чем стало понятно, что странный орнамент создается высохшей кровью и обломками вогнанных в асфальт костей. Ломая ногти, я выковырял осколок ребра и фалангу большого пальца. «Беженца — понял я.