|
Нет, не так. Вокруг Главного Стенда. Оба слова с большой буквы. Каждый раз, когда я видел сие величественное сооружение, меня переполняло благоговение перед человеческим разумом. Если бы я был верующим, то, наверное, крестился бы, глядя на нашу чудо-машину. Правда, внешне она выглядела не очень презентабельно. Цилиндрический помост, склепанный из гулких листов железа, был похож на пожарную цистерну диаметром четыре метра и высотой полтора метра. Одновременно он смахивал на гигантский барабан. Если пройти по нему, чеканя шаг, то грохот будет слышно даже на улице. Очень большой, смешной и неуклюжий предмет, но именно в нем были сокрыты самые сакральные интегральные схемы и уникальные, почти магические, приборы, нужные для трансляции личностной матрицы во времени и пространстве. Стоп! Вру. Только во времени, хотя и подобной мелочи вполне достаточно, чтобы отважиться на крупную авантюру.
По моему дилетантскому мнению, у нас получилась очень красивая машина времени. Ничего, что она сильно смахивала на ржавую бочку. Любую вещь нужно видеть в перспективе, а у этой вещи была огромная перспектива. За листовым железом стокаратными алмазами сверкали прорывные озарения и гениальные догадки, способные своим блеском ослепить любого мудреца. К счастью, я был достаточно глуп, чтобы остаться зрячим, и достаточно образован, чтобы ежедневно наслаждаться грандиозным достижением человеческой мысли. Кроме прекрасной защиты от помех, железный цилиндр служил еще и пьедесталом для трех анатомических кресел. Подобно царским тронам они возвышались на полутораметровой высоте и, словно электрические стулья, были опутаны тугими пучками проводов. По лесенке, напоминающей корабельный трап, я вознесся к приготовленному для меня трону. На подлокотнике красовалась привинченная Бореем медная табличка с моим именем: «Петр Васнецов». Любит он дешевые изыски. Наверняка сам гравировал буквы на полированной пластинке. Я придирчиво осмотрел подголовник. Сашка должен был переделать его. Именно из-за неудачной конструкции подголовников нам пришлось отложить старт. На первый взгляд ничего не изменилось. Такое же, как и вчера, фиксирующее кольцо на трех металлических прутьях. Те же любовно приклеенные кожаные прокладки, нужные только для того, чтобы не поранить кожу зажимами, когда в черепе закипит мозг. Вроде бы все по-прежнему. Хотя нет. Вот отличие. Из мягкого поролона торчали кончики трех алчно поблескивающих сверл. — Зачем это? — осведомился я. — Что зачем? — буркнул Александр. — Сверла зачем? — Идейка одна возникла. — Он посмотрел на меня водянистыми глазами сытого болотного упыря. — Понимаешь, Петруха, кости экранируют излучение головного мозга. Сильно экранируют. Отправляться с целым затылком в прошлое — все равно, что по мобиле из лифта звонить. Такие дела. Пару минут я пытался понять полученную информации. Несмотря не беспредельное напряжение интеллекта, мне не удалось разгадать, какая связь существует между мобильными телефонами в лифтах, сверлами в подголовниках и мозговым излучением, в существование которого я, если честно, не очень-то и верил. — И что? — осторожно уточнил я. Взгляд Титова в одно мгновение стал бешеным. — Готлиб, тля лабораторная, выдрожор канючий, не работал с человеческим мозгом! Мышей портил и прочую мелкокостную дрянь. Потому результат у него всегда был хороший. — Сашка вскарабкался на помост и встал в позу Ильича у Финляндского вокзала. — Составляющую по времени можно получить только от человека, — громогласно провозгласил он. — Я говорил этому гетерогопнику, что нужно больше экспериментировать, а ему, видишь ли, жалко материал. Они, видишь ли, люди. А когда мы для решающих опытов бомжар начали в кресло пихать, то никаких гарантий добиться не могли. |
