— Кого вы привезли?! — заорал кто-то за моей спиной. — Я спрашиваю, кого вы привезли? Это саботаж! Вы под суд пойдете!

— А в чем дело, товарищ Данилюк? — возмутился внезапно появившийся из воздуха Брыгсин. В его голосе сквозили истерически-скандальные нотки, таким тоном обычно произносится фраза: «Гражданин, вас здесь не стояло». — Что вас не устраивает? Это точная генетическая копия объекта.

— Да хоть трижды копия хоть четырех объектов! Он же килограмм на десять тяжелее оригинала! — Высокий усач подскочил ко мне. — Посмотрите на эти бицепсы! — он бесцеремонно схватил меня за руки. — Вы хоть представляете, что мы получим на выходе? Кровавый брикет из человечины! С него же срежет пару сантиметров мяса по всему телу. А это что? — он сжал мне щеки пальцами. — Взгляните на его зубы!

Ужас как не люблю, когда кто-то трогает мое лицо. Залезая ко мне в рот, усач рисковал расстаться с парочкой своих собственных зубов. Я едва сдержался.

— Отличные зубы. — Брыгсин тактично оттер усатого. — Этими зубами можно гвозди грызть.

— Вот именно! Вы слышали, что сказал этот человек? Отличные зубы! — заверещал Данилюк. — А у тамошнего козла во рту одни гнилушки да пара железных протезов. Аналоги можно увидеть исключительно в музее стоматологии. В том разделе, куда беременных женщин не пускают.

— Даю связь! — громко сказал кто-то, и мониторы на стенах ожили.

На всех экранах началась трансляция изображения одного и того же унылого помещения. Все присутствующие, кроме программистов, с большим интересом воззрились на убогую грязноватую комнату с обвисшими обоями на стенах, на старую потертую мебель, стол, заваленный немытой посудой и мятыми упаковками из-под еды. Слегка оживлял безрадостную картину немолодой усталый мужчина с небритым лицом, который меланхолично помешивал ложечкой в чашке с дымящимся кофе и глубокомысленно пялился в окно. Один из инженеров слегка отдернул экран в углу, и я неожиданно обнаружил, что в загроможденной аппаратурой и людьми комнате тоже есть окно и расположено оно точно так же, как то окно, куда смотрел мужчина. Похоже, что не только мое тело должно было точно соответствовать телу моего двойника из иного мира, но и географическое положение, и высота над уровнем моря, и многое-многое другое. Чтобы исключить любые случайности и ошибки, проще всего найти в двух мирах идентичные квартиры, что и было сделано.

Я выглянул на улицу и был приятно удивлен, что снова оказался в Ленинграде. Цилиндрическое Здание Управления Морского Транспорта невозможно не узнать даже после бомбежки. Здесь проходила практику одна хорошая знакомая Светозара Ломакина, и мне, а точнее ему, приходилось несколько раз посещать это солидное учреждение. В руинах соседнего жилого дома вяло ковырялись спасатели. В ином мире точно такой же дом был цел и невредим, в нем светились окна, и текла, судя по всему, обыденная жизнь. Там улица была чистой и пустой. Здесь — суета, грязь, смерть и разрушение.

Там — покой. Здесь — вечный покой. Только белая ночь и здесь и там одинаково укрывала город тихим покровом. Вот только здесь он больше напоминал мертвенно-свинцовый саван, а там романтическую голубую пелену.

— Старый квартал. Построен еще до точки бифуркации, — как бы про себя отметил Брыгсин. — Поэтому дома одинаковые, и у нас не было проблем с определением координат.