— Ты не представляешь, с каким удовольствием я сам бы сейчас ушел в армию рядовым, — тяжело вздохнул Титов. — И учти, я тебя не убивал. Я тебя прятал. От них.

— Пусть будет так. Будем считать, ты спас меня.

— На войне каждый боец ценен, — с явной издевкой сказал он.

— Что ты задумал?

— У меня есть план, который я не могу доверить никому, кроме тебя.

— Короче!

— Тебе опять выпала большая честь, товарищ Васнецов. Тебе предстоит спасти наш мир, защитить наш образ жизни. Преодолеть…

— Попробуешь меня запрограммировать — я с тебя скальп зубами сдеру.

— Не надо. Больше не буду. — Сашка посмотрел на меня с собачьей печалью. — У нас серьезные проблемы, Петр. Нам нечего противопоставить врагу. Мы не можем попасть в их пространство. Наши космопланы не имеют возможности пробиться к их базам. Наши орбитальные крепости едва сумели отбить элементарный авианалет. Ни одна защитная схема не сработала. Такое ощущение, что они знали про все наши планы. Полагаю, что наш мир нашпигован их агентами и у нас нет шансов на победу. — После этих слов Верховный смолк, забился поглубже в кресло и выжидательно уставился на меня жалобными глазами.

Мне стало не по себе.

— А может быть, вступить с ними в переговоры? — предложил я. — Плохой мир лучше доброй войны. В худшем случае будем платить им дань.

— Я не отбрасываю и такой вариант. — Сашка сжал руки в кулаки. — Я пытался. Нашим специалистам удалось установить с ними связь. Это было сделано месяц назад. После того, как их самолет-разведчик пролетел над Салехардом. Мы получили их код и законнектились к их спутнику на нашей орбите.

— К их спутнику?

— Ага.

— Плохо дело. С кем удалось переговорить?

— С заместителем министра обороны Соединенных штатов Земли Джонатаном Копперфилдом, — с готовностью доложил Сашка.

— И каковы успехи твоей межпространственной дипломатии?

— Нулевые, — горестно вздохнул он. — Единственная тема, на которую они хотят вести диалог, — это наша безоговорочная капитуляция.

— Ты разговаривал с вояками, которые не умеют по-другому. Надо попробовать связаться с дипломатами, с политиками. Скажи им, что мы готовы на уступки. Что им нужно?

— Им нужно всё. Ты разве забыл, что если не дать им вовремя по башке, то они с легкостью пожирают целые народы? Сейчас, наверное, уже всех своих доели, и им стало мало их мира. До нас добрались.

— Столько лет прошло. Есть шанс, что они изменились, — без капли надежды в голосе предположил я.

— Нет ни одного шанса, что они изменились, — решительно отрезал Титов. — Ты отправишься в тот мир, Петр. — Его взгляд кинжальными лезвиями полоснул меня по лицу. — Ты найдешь там того из нас, кто остался жив, и уничтожишь его.

— Это ничего не изменит. Прошло много лет. Даже если тогда из дома Перцова кто-то спасся, он уже наверняка умер по естественным причинам.

— Ты не понимаешь простых вещей, Петр Григорьевич. Существование параллельных миров нарушает элементарные законы физики. Оба наших мира нестабильны и вероятностны. Первым рухнет тот мир, в котором исчезнет стержень, его породивший. Именно поэтому я спрятал тебя в Ломакине. Их агенты не должны были тебя найти, но сейчас я боюсь, они будут убивать всех, чтобы рано или поздно добраться до каждого из нас троих.