– Хочешь жить, скотина, отвечай на мои вопросы! – рявкнул я. У сержанта чуть дрогнули и приоткрылись веки. – Вас послал Раскатов? Говори, иначе башку на хер разнесу! Ну?

 Он застонал и покачал головой.

 – Кто, сука? У-убью… Говори!!!

 – А…ал…екс… Кайро… – с трудом разлепив губы, прохрипел сержант.

 Глядя на него, можно было с уверенностью сказать, что «скорая» ему уже не понадобится – жизнь из парня стремительно испарялась.

 «Давай, Кирсанов, коли его до конца, пока не поздно!» – приказал я себе.

 – Кайро? Алекс Кайро?.. Он работает на генерала?

 – Да-а-а… – прошелестел сержант.

 Он умирал. Видя, как угасает его затуманенный взгляд, я наклонился к нему и с расстановкой произнес:

 – Кто заложил взрывчатку в мою машину, знаешь?

 Но было уже поздно – подручный Раскатова отдал концы. Я вытер испачканную в крови руку о край милицейской формы и на секунду прикрыл глаза. Сдавило грудь, защемило сердце…

 Кто скажет, что убивать легко, – пусть катится туда, откуда на свет появился! Пропади пропадом этот «Цербер» вместе со всеми «крышами» и радиоактивными отходами! Раскатов – сучара, Кайро сучий потрох. А ведь прикидываются, будто свои в доску! Не-на-ви-жу…

 Сунув пистолет в кобуру, я вернулся к валуну, подобрал расколотую трубку сотового телефона. А зачем она мне?

 Я отсоединил батарейку и микрочип, целый и невредимый, положил в корочку для документов, зашвырнул раскуроченный мобильник в кусты и побрел к урчавшей на обочине «фронтере».

 Объехав лежавшее посреди дороги тело капитана, я развернулся и помчался в Питер.

 Что мы имеем? – размышлял я по дороге. К числу своих врагов теперь можно смело прибавить Алекса, кому еще совсем недавно я всецело доверял. Конечно, облом неслабый – в глубине души я был уверен, что в случае необходимости Кайро всегда придет на помощь.

 Хотя предсмертное послание Лебедевой, а точнее, упоминание про транзит радиоактивных отходов сразу заставили меня подумать о причастности Алекса к этой грани деятельности «Цербера». Что ж, если отбросить эмоции – одним подонком больше, одним меньше, какая разница! У Раскатова таких ребяток, готовых за бабки пришить мать родную – целая армия.

 Держись, Кирсанов, исход «дружеской встречи» по дороге в собачий питомник можно сравнить с убийством Франца Фердинанда и его жены в Сараево в четырнадцатом году.

 Мировой войны, конечно, не получится, но отечественная, в масштабах многострадальной Ленинградской губернии, точно!

 Однако воевать с Раскатовым и его головорезами в одиночку равносильно самоубийству. Но и прощать целых две попытки зачислить меня в жмурики тоже не собираюсь. Подобные наезды я встречал раньше и буду встречать впредь исключительно в штыки. И отвечать на них. Надо сказать, весьма жестко, что мне несвойственно, поскольку от рождения я все-таки лирик и даже романтик.

 Глава 73.

 Перед дорогой в Канаду.

 В предвечерний час уютный сквер с фонтаном возле Казанского собора, с детства знакомый каждому жителю Питера, как обычно, бурлил.

 Прыщавые подростки не спеша потягивали из горлышка пиво, щурились от ласкового солнца и отпускали непристойные шутки по адресу вертихвосток-девчонок, сидевших на соседних лавочках.

 Молодые папы и мамы прогуливали своих отпрысков, а бородатый фотограф, весельчак и балагур, уговаривал гостей северной столицы увековечить на память свое пребывание в городе великих зодчих.