В пси-сферу вторглась чья-то посторонняя мысль. Ставр очнулся, ощущение полного одиночества прошло. Он стоял посередине визкона с выключенными окнами и освещени­ем. Зал принадлежал погранзаставе «Стрелец», распола­гавшейся в режиме «инкогнито» в системе звезды Чужая, возле одноименной планеты. По сути, погранзастава пред­ставляла собой машину пространства с приличным запасом хода, а по энерговооруженности не уступала спейсерам Даль-разведки.

Кроме Панкратова, в зале не должен был находиться ни один человек, но он появился, как тень, словно про­сочился сквозь обшивку станции. Ставр узнал его пси-за­пах, это был шеф «контр-2» собственной персоной.

«Агент не появился,— сказал Панкратов, принимая уровень встречи,— Причин не знаю».

«Жди».

«Смешно, но патриархи синклита дали мне практиче­ски то же задание. Я вынужден был принять предложение, иначе бы меня не поняли».

«Это не смешно. Проконсулы хорошо чувствуют ситу­ацию. Но тебе следовало отказаться. Ты хоть знаешь, что синклит по уши сидит в императиве «носорог»?»

Ставр похолодел. Императив «носорог» был разработан специально для группы, отвлекающей на себя основные силы противника, и означал сознательную «засветку».

«Значит, синклит подставился... намеренно?!»

«Нет, они так не считают. Думают, что они — един­ственные спасители человечества, о «контр-2» эксперты не знают... хотя, может быть, кое-кто догадывается. Но сути это не меняет. Ты подставился, и я буду вынужден из­менить план. Переходи на официальную работу в рамках инструкций. Если понадобишься, я тебя найду».

Ставр сглотнул горечь во рту.

«Я виноват, Джордан, но, во-первых, ничего не знал, а во-вторых, не стоит раздувать из мухи слона. Я справ­люсь, просто буду действовать осторожней. Кстати, если я провалюсь, мой провал тоже можно будет списать на деятельность синклита, а не «контр-2».

Короткое молчание.

«Хорошо, попробуем. Человек из «погран-2» присмат­ривается к тебе, так что — до его решения. Не понра­вишься — не обессудь, придется свернуть операцию. До связи».

Зал опустел, словно дух, разговаривавший с Панкра­товым, улетел обратно в космос. Но через несколько се­кунд раздался другой пси-голос, и Ставр, злой, недоволь­ный всем миром и собой в том числе, ответил ему, сдержав вздох:

«Конечно, входите, Артур, это же ваши владения». Это был Артур Левашов, начальник погранотряда и на­учный лидер исследователей заставы. «Не возражаете, если я выключу пол?» «Ни в коей мере».

Левашов, невидимый в темноте, подошел ближе.

Плита пола под ногами из абсолютно черной стала про­зрачной, хотя это почти не отразилось на освещении зала, просто стала видна нижняя полусфера обзора со звездами, а также с косматым сиренево-золотым шаром Чужой и туманно-малиновым пятном псевдопланеты Чужая. Чуть поодаль от пятна висела тонкая серебряная паутина — там, где чужане накрыли выявленный ими нагуаль решет­кой «абсолютного зеркала», наподобие той, какую они по­строили полсотни лет назад для встречи Конструктора.

Хотя в зале, кроме них двоих, никого не было, разговор продолжился в звуковом диапазоне: Левашов отдыхал по­сле трудов праведных, а Ставр никуда не спешил.

— Не понимаю, почему нагуали «привязаны» к кон­кретным объектам,— сказал он.— Ну, дрейфовали бы себе под влиянием каких-то внутренних процессов, а то ведь торчат в тех местах, где появились, как приклеенные.

— Вероятно, это следствие неких очень тонких взаи­модействий нагуалей с гравитационным полем и ваку­умом,— отозвался Левашов, невысокий, тонкий, хрупкий, с лицом Мефистофеля.