Глава вторая

ПАС В БОРЬБУ

Герцог никогда и ничего не боялся с детства, и не потому, что обладал неограниченными запасами бесстра­шия, а вследствие точного предвидения будущего, благо­даря врожденной способности интуитивно рассчитывать каждое свое действие на два-три шага вперед. Он давно чувствовал, как над головой сгущаются тучи, но продол­жал делать свое дело, успевая везде, где требовались его советы, участие, энергия и способность решать сложные задачи социума в течение короткого времени. Он почти со стопроцентной вероятностью предвидел, когда его за­ставят подать в отставку, а также когда ФАГ обратит на него пристальное внимание, и торопился сделать как мож­но больше на посту комиссара.

По закону он не имел права начинать собственное рас­следование какого-то дела и даже просто участвовать лич­но в операциях отдела безопасности, но в борьбе с ФАГом опираться мог только на себя и близких друзей.

Герцог лично провел проверку инк-сети орбитальных станций СПАС и вышел на предполагаемых наблюдателей ФАГа, использующих высокочувствительное оборудование станций для слежки за интраморфами. Но для их задер­жания необходима была санкция Совета безопасности, ко­торую Алсаддан, конечно, никогда бы не дал, как и про­курорская коллегия СЭКОНа, требующая «перекрытия до­казательств», то есть совпадения улик, полученных опе­рами-интраморфами и следователями-людьми. Такого «перекрытия» у комиссара не было. И все же на свой страх и риск он решил провести тихую операцию задер­жания, как только станет известна точная дата отставки. Его положения эта акция усугубить уже не могла. А пока Герцог занялся наиболее важной проблемой — утечкой ин­формации из отдела безопасности.

Ему уже был известен круг подозреваемых лиц из сек­торов информационного обеспечения и стратегических ис­следований, оставалось спровоцировать внедренных агентов ФАГа на определенные шаги и выявить их с помощью Умника, подсунув тщательно синтезированную «служеб­ную тайну». А так как рисковать никем из друзей или подчиненных он не хотел, то и подставлял под ответный удар самого себя.

В четверг двадцать четвертого июня он запустил «тай­ну» в недра компьютерной сети «спрута», а уже в четверг вечером Умник выдал Герцогу три фамилии. Одна из них — Гарри Бауэр — фигурировала в деле с исчезнове­нием информации по К-мигрантам, а вторая принадлежала человеку, который вполне мог разработать любую опера­цию резидентов ФАГа, потому что слыл крупным специ­алистом-конструктором императивов — штатных режимов спецслужб. Звали его Львом Покровским, и слыл он че­ловеком замкнутым, скрытным и нетерпимым к ошибкам и слабостям коллег.

Гарри Бауэр работал в секторе информснабжения гранд-оператором. Молодой, сильный, красивый, он любил женщин, а больше себя, потому что был бисексуалом, но самое главное, что у него был покровитель — комиссар-два ОБ Сильвестр Еранцев.

Все сходилось. Именно этих людей Герцог вычислил с помощью потока Сил, интуитивно-паранормальным озаре­нием. Вероятнее всего, они и были наводчиками ФАГа. Оставалось выяснить, сознательно они это делали или в состоянии гипервнушения. Но в общем-то они тоже были пешками в игре, а более или менее крупной фигурой, остающейся пока в тени, становился комиссар-секунда Еранцев, приятель директора УАСС Шкурина и... непри­миримый борец с Алсадданом, человек странный, неорди­нарный, сильный, умный и властный, чемпион мира по трехмерным шахматам.

Однако для того, чтобы выйти на его уровень, Герцог должен был собрать неопровержимые улики или в крайнем случае заставить Еранцева нервничать и действовать, что­бы нейтрализовать возникшую угрозу... опять-таки в лице комиссара-прима Пауля Герцога.

Прикинув варианты и посоветовавшись с шефом «контр-2», Герцог начал первый этап своего финального проекта.