Ловушку готовили давно и, вполне вероятно, не спе­циально для комиссара, просто он оказался здесь первым.

Но готовили по уровню «четыре», то есть с соблюдением всех законов императива «засада высшего класса». Если бы Герцог не знал все тонкости этого императива и не был эрмом, попытка эмиссара ФАГа нейтрализовать его увенчалась бы успехом. Комиссар ошибся только в од­ном — в определении точного срока нападения, и все же он был подготовлен слишком хорошо, чтобы замысел эмис­сара удался.

Нападение началось шумовым пси-ударом огромной мощности, нанесенным с помощью неизвестных Герцогу генераторов гипноиндукционного поля. Пауль с трудом от­бил этот выпад, едва не свалившись в «яму» безволия. Затем в течение нескольких сотых долей секунды настроил себя на режим сверхускорения и начал действовать в тот момент, когда по нему открыла огонь засадная группа.

Поскольку платформа оказалась накрытой «колпаком» изолирующего поля, мешающего прямому выходу в радио-и пси-эфир, Герцог применил метод «неадекватного про­водника», использовав вместо антенны всю платформу, а также кабели и трубы, связывающие ее с материком. По­этому эшелон прикрытия призыв его услышал и среаги­ровал соответствующим образом, подключив боевую опе­рационную систему отдела, развернувшуюся буквально за минуту с выходом в точку тревоги спейсера «Геркулес».

Герцог в это время пробежал открытое пространство, оставив позади цепочку тающих призраков для визуаль­ного отвлечения стрелков, и нырнул в квадратную при­стройку с лифтами и лестницами, ведущими в недра плат­формы. Он уже успел определить, где находится предпо­лагаемый руководитель засады, и решил захватить его, не отвлекаясь на членов группы. Он чувствовал злость, охот­ничий азарт и желание встретиться с эмиссаром ФАГа лицом к лицу, хотя и понимал, что это не обязательно руководитель засады.

Вряд ли кто-нибудь сейчас узнал бы в нем веселого, вежливого, интеллигентного человека: Пауль Герцог, эрм, комиссар-прима ОБ УАСС, превратился в боевую машину, не уступавшую в силе и скорости мышления любой со­зданной людьми технической системе. Он видел сразу всю обстановку, движение всех членов засадной группы; знал, где каждый из них будет через секунду, минуту, пять; ударом руки срывал с петель старинные металлические двери, разбивал запоры, проходил сквозь стены. Темпе­ратура его тела подскочила до шестидесяти градусов, а вес менялся в зависимости от ситуации: в течение не­скольких секунд он был способен даже держаться в воз­духе; в таком состоянии он мог длительное время обхо­диться без кислорода. Но главное, что отличало его от обычного человека и даже интраморфа — не владение те­лом, а способность к функциональной органопластике, то есть трансформации облика и формы тела.

Давление на мозг извне изменилось, теперь это был уже не шумовой «девятый вал», а избирательное воздей­ствие на уровне подавления инстинктов и физиологических реакций, с появлением энтоптических пси-картин. Пока Герцог добирался до нижнего яруса платформы, откуда можно было выйти на стапель, к поверхности моря, он трижды отбивался от «призраков» и дважды от реальных врагов в спецкостюмах, вооруженных парализаторами, «универсалами» и лазерными разрядниками. Главный бой ждал его впереди, там, где коридоры сходились к люку, открытому для возможного бегства в воду.

Их было двое, предводителей «пиратской посудины», и как ни готовился комиссар к поединку, таких противников встретить не ожидал. Один из них был К-мигрант Свири­дов, второй — существо неизвестной породы с вытянутой мордой, смахивающей на крокодилью. Кожа его «лица» отливала зеленью, казалась обтянутой полупрозрачной пленкой, сквозь которую проступала сетка синеватых жил. Удлиненные, большие, страшные глаза существа, блестя­щие и разноцветные, как агат, излучали угрозу и жажду убийства.