Кратер Джордано Бруно площадью триста квадратных километров был полностью накрыт силовой мембраной и представлял собой оазис, заросший специфичной лунной флорой. Обыкновенная земная трава — мятлик голубой — достигала здесь высоты пятнадцати метров, в то время как деревья — сосны и ели — превратились в метрового диа­метра пушистые шары и выше не росли. Финиковые и кокосовые пальмы, наоборот, стелились по земле, как тра­ва, хотя и давали знакомые плоды, а такие растения, как земляника, малина, брусника, образовывали многослойные мхи с гипертрофированно увеличенными ягодами.

Группы разной формы и назначения построек выраста­ли из зарослей, как вполне уместные для этого ландшафта скопления грибов и других растений.

Метро здесь располагалось в центральном поселке кра­тера с названием Сайн-Сабир, и до лунодрома с его пар­ком спейс-машин Видана решила добираться пешком, что­бы не привлекать к себе внимание местной службы охраны порядка.

Все постройки базы соединялись лунолитовыми дорож­ками, но прогуливающихся по ним Видана не заметила. Обойдя мечеть — идти было легко, потому что сила тя­жести здесь не регулировалась,— она вышла к лунодрому и невольно остановилась, вдруг ощутив тяжелую пси-ат­мосферу этого места. Стало казаться, что на нее со всех сторон смотрят внимательные глаза, а в глубинах лунных пород под кратером ворочается кто-то угрюмый, недобро­желательный, опасный и огромный, как энифский скало­грыз.

— Что остановилась? — с принужденным смешком спросила Видана у самой себя.— Только действие есть пе­реход возможного в действительное, как сказал бы дед. Вперед, лазутчик!

Она оглянулась на голубовато-белесую громаду Земли над краем кратера и шагнула к границе лунодрома.

Галеон «Керманшах» — пятиметровой толщины чечеви­ца с рядом выпуклых «глаз» по ободу — стоял у грузового терминала с открытыми люками. Юркие, шестиногие «ящерки» — «руки» витса-погрузчика деловито таскали в его недра какие-то красно-фиолетовые пакеты и пучки труб. Людей возле галеона, как и вообще на территории базы. Видана не увидела. Внутренним зрением определив положение операторов и членов экипажа, она обошла га­леон кругом и нырнула в люк, который витсы обходили. Коридор, начинавшийся от него, вел к жилому сектору галеона и в кокон-рубку, где «светились» аурой два че­ловека, по предположению Виданы — первый и второй пи­лоты.

Оба никак не ожидали появления в рубке погранични­ка, да еще женщины, и воззрились на нее из открытых коконов-кресел. Один, худой и сморщенный, не старик еще, но уже весьма почтенного возраста, застыл с откры­той банкой тоника; второй, молодой, смуглолицый и чер­новолосый, с глазами навыкате, перестал жевать бутер­брод, который он перед этим запивал горячим кофе.

— Ты что здесь делаешь? — удивился он, вздернув чер­ные брови; говорил пилот на таджикском языке.— Рахим, кто это?

— Женщина! — ответил пожилой, улыбнувшись, так что стал похож на печеное яблоко, и добавил: — Хоро­шенькая, да к тому же пограничник.

Видана не знала таджикского языка, но встроенный в уник инк перевел ей разговор пилотов.

— Добрый день, джентльмены,— приветствовала она их на интерлинге, прощупывая пси-сферы обоих; ей повезло, один из пилотов был тем самым драйвером, который уча­ствовал в транспортировке кластера монополей.— Я опер ЧП-вахты, и у меня к вам всего два вопроса.

— Как она сюда вошла? — снова обратился молодой к напарнику, отставляя стакан с кофе.

— Ногами, Юсуф,— обворожительно улыбнулась Вида­на, достала парализатор.— Вопрос первый: кто отдавал команду на перевоз кластера в Антарктиду?

Ее оружие не произвело на пилотов должного впечат­ления.