К-мигрант Свиридов, облаченный в серый уник, был вооружен «универсалом» и еще одним видом оружия, чья энергетическая накачка по человеческим меркам не соот­ветствовала аппарату столь малого объема. Казалось, в этом светящемся в ультрафиолете карабиновидном пред­мете заключен реактор типа «кварк-бит».. Герцог инстин­ктивно почувствовал в нем главную опасность и выстрелил первым, даже не пытаясь вступить в переговоры.

Этим он спас себе жизнь.

Выстрел аннигилятора прозвучал в момент, когда Сви­ридов собирался разрядить свое оружие в стремительную тень, метнувшуюся к ним из левого коридора. Огненный пунктир вонзился в кулак К-мигранта, сжимавший руко­ять «карабина-реактора», и в то же мгновение оружие сработало.

Часть платформы с переходами, коридорами, лестница­ми, толстостенными стальными танками для нефти просто свернулась в трубку, словно бумажный лист. Платформа со скрежетом покосилась. Герцога обдало волной такого холода, что кровь застыла в жилах. Остановись он в этот момент, и все было бы кончено, однако предвидение опас­ности заставило его продолжить «танец» в дриблинг-ре­жиме, потому что оставался второй противник, каймано­видный урод, обладавший не менее странным и мощным оружием.

В стену уцелевшего коридора, где только что стоял комиссар, с гулом влипла какая-то кляксовидная масса, выбросила во все стороны два десятка паучьих ног, сгребла металл стены и превратилась вместе с ним в облачко дыма. Герцог, оторопев, глядел на образовавшуюся дыру и едва успел увернуться от второго «паука». Выстрелил, не це­лясь. Но каймано-гуманоид не стал продолжать схватку, рискуя остаться без руки, как его приятель. Он просто нырнул в люк, где уже исчез раненый Свиридов. Пере­хватить их не удалось ни Герцогу, ни обойме оператив­ников, прибывших на спейсере и оторопело рассматрива­ющих покосившуюся платформу, треть которой походила на скрученную и смятую крышку консервной банки.

Видана так и не определила своего отношения к Пан­кратову. Он ее чаще раздражал, чем восхищал, хотя в глубине души девушка склонялась к тому, что он ей все-таки нравится. Именно поэтому она поступала наперекор своим желаниям, критиковала каждый шаг Ставра, зли­лась, если он оказывался прав и если ошибался. По той же причине она не стала дожидаться решения Панкратова, дерзнув пойти «на штурм» галеона «Керманшах» одна, хотя в связке «контр-2» — «погран-2» ей отводилась роль не оперативника, а эксперта, эфаналитика, призванного как раз сдерживать подобные рискованные порывы у пар­тнера. Но уж очень захотелось доказать этому эрму, что она тоже не лыком шита и способна решать сложные за­дачи в одиночку.

Определить порт приписки транспортного галеона «Кер­маншах» оказалось несложно, сложнее было найти его ме­стоположение. В конце концов Видана с помощью Умника отдела обнаружила галеон на лунной базе южномусанского союза исламитов, расположенной в кратере Джордано Бру­но. Она переоделась в уник пограничника, вооружилась стилетом, уместившимся в спецкармашке на ноге, а также карманным парализатором, стреляющим усыпляющими иг­лами, и спустилась в метро Управления. На лунную базу ее пропустили только после запроса в погранцентр: база обладала правом экстерриториальности и посторонних туда пускали неохотно. Хорошо, что Видана предусмотрела та­кой вариант, и запрос компьютера базы попал через сеть погранслужбы к большому инку отдела безопасности, ко­торый подтвердил ее полномочия как «родственницы» Шан-Эшталлана.