– Хм. Пахнет, как от какого‑то животного.

– Где ты мог слышать запах настоящего животного?

– Моя мать держала какаду.

Она хихикнула.

– Не думаю, что птицы считаются.

– Ладно. Как, впрочем, собаки и кошки. Тогда можно утверждать, что я никогда не слышал, как пахнет животное.

«Хорошо, – подумал он. – Кажется, мне удалось вернуть непринужденную атмосферу».

Он решил не позволять себе вспышек враждебности. Даже братья научились остерегаться его гнева, накатывавшего подобно лаве на туманную метановую поверхность холодной луны.

Опускаясь по трапу центрифуги, Кит пытался вспомнить их первую встречу. Он сделал тогда что‑то, что привязало его к Марии. Он хотел вспомнить, что же это было. От волнения его плечи напряглись.

Кит сошел вниз, прошел по бледно‑зеленому ковру и уселся на диван. Было время обеда, и она предложила ему перекусить и выпить. Он согласился. Мария подала бутылку «Ларка», выложила еду на блюдо, затем взяла свое пиво и села на стул у стены.

Кит откусил несколько кусочков жареного цыпленка и посмотрел на Марию. Может, это глупо – сразу приступать к делу. Но он не мог Думать ни о чем другом.

– Я много слышал о вас.

– Слышал о чем?

Ее бледные руки беспокойно двигались. В груди его поднялось волнение от внезапно нахлынувших воспоминаний. Он уже забыл ее необычные жесты.

– О вашем возвращении, – он тщательно подбирал слова. – И о том, как вы… справились с проблемами.

– И ты тоже, – Мария покачала головой. – Не стоит затрагивать эту тему.

Она подняла голову и коротко рассмеялась.

– Мне задают массу вопросов. Пресса, Флот, все пилоты на базе.

– Мне просто любопытно.

– Не стоит, – в ее тоне ясно сквозило предупреждение.

– Ладно.

– Я не собираюсь ничего говорить человеку, чей дядя собирает на всех досье, – рассмеялась она.

Кит присоединился к ней. Внезапно все это показалось ему смешным. Он пришел на борт «Беглеца», чтобы соблазнить эту женщину, затащить ее в постель и выведать необходимую информацию, а она с самого начала пресекла его попытки. Это не сработает. Идея Марко была самой глупой, какую приходилось слышать.

– Больше не буду об этом, – сказал Кит.

– Была бы тебе благодарна.

Кит почувствовал, что его скованность пропала. Больше не о чем беспокоиться. Через несколько дней он, к удовольствию Марко, вернется к ремонтным работам. Юноша взглянул на Марию.

– Чем еще ты занималась все эти шесть месяцев?

Из горла Марии вырвался смех. Она опустила тарелку. Киту показалось, что ей вовсе не смешно.

– Ничем, – ответила она. – А ты?

– Смазывал подшипники. Проверял силовые кабели. Занимался погрузкой товара, – он пожал плечами, – и тому подобное.

Ее глаза блеснули.

– Расскажи мне.

Кит рассказал о своей семье: о тете Сэнди, которая приносила ему еду, когда другие не видели, о Марко, сидевшем в одиночестве в своей ярко освещенной комнате в компании с хромированной кофеваркой, о Ридже, который важничал и хвастался перед девушками на базе Сальвадор, но добился лишь того, что был избит их братьями. Речь его лилась свободно, без всяких усилий. Мария внимательно слушала. В комнату вошел кот, осторожно обнюхал Кита и нашел его колени подходящими для себя. Молодые люди закончили еду и отставили тарелки. Мария налила Киту еще пива.

Он на секунду умолк и взглянул на нее.

– Можно тебя обнять? Мне хочется этого, – он пожал плечами, – но я не решаюсь.