Раньше Максим никогда не приходил к нему.

Двенадцатый сделал так, как делали люди, когда брали кота. Он погладил животное по спине и внутренним пальцем почесал ему шею. Мурлыканье стало громче. Двенадцатый понял, что его действия доставляют коту удовольствие, и что Максим в награду отдает себя и свое урчание. Значит, Двенадцатый сделал что‑то правильное.

Пока он в задумчивости гладил кота, эта мысль успокоила его.

«Беглец» покинул базу через несколько часов после того, как Юби вернулся на борт с копией контракта с «Портфайер» и занесенным в его кредитную карточку авансовым платежом. Через три часа, когда они удалились на достаточное расстояние от гравитационной массы Безеля, Юби совершил три подпространственных прыжка подряд, останавливаясь лишь для того, чтобы уточнить координаты корабля и рассчитать следующее перемещение. После того, как он устал, Мария заняла кресло пилота, но не успела еще внести все необходимые изменения в программу, и поэтому не достигла той точности, к которой привыкла. Раздосадованная, она встала и, не говоря ни слова, пошла к себе в каюту. Юби подождал, пока навигационная аппаратура вычислит местоположение корабля, выполнил следующий прыжок, а затем выключил приборы и покинул рубку.

Он проверил состояние пассажира. Двенадцатый плавал в невесомости в резервной рубке, слушая медленные ритмичные удары синтезатора. После обмена любезностями Юби удалился. В каюте Марии горел свет, Юби постучал и приоткрыл дверь. Девушка склонилась над клавиатурой компьютера, внося изменения в программное обеспечение «Лахора». Она не заметила брата, и он не стал ей мешать.

Юби, все еще находясь под воздействием наркотика, лег в кровать и проспал несколько часов. Ему снилась Возлюбленная. Подчиняясь ее ритму, в чужом ярко‑голубом свете плясали ее странные слуги. Он проснулся с ощущением ее резкого запаха.

В голове у него прояснилось, тело расслабилось. Напряжение последних недель отпустило. Юби был доволен, что опять остался один в космосе, только с Марией и «Беглецом».

«И Возлюбленной, – подумал он. – И Возлюбленной».

Он пошел взглянуть на Марию, но она спала. Стройное тело неясно белело в темноте. Юби прикрыл дверь и направился в холл к своим инструментам. Он включил другой ритм Возлюбленной, тот, медленный, под который медитировал Двенадцатый, и взял несколько аккордов. Образ Возлюбленной всплывал у него в мозгу, как белое горячее солнце над горизонтом темной луны.

Прошло несколько часов. Новая композиция оказалась более длинной и более продуманной. Судно Возлюбленной возникло перед его внутренним взором. Когда он закончил, чужой корабль уменьшился в размерах и спрятался в одном из дальних уголков его памяти.

Юби нашел Прекрасную Марию в камбузе. Она готовила завтрак.

– Осваиваешься с «Лахором»? – спросил он.

– На тренажере уже получается лучше, – она наполнила свой стакан соком. – Через некоторое время я бы хотела совершить следующий прыжок.

– Прекрасно, – он смотрел, как Мария выливает на сковородку взбитые с молоком яйца. Раздалось шипение.

– Послушай, – сказал Юби. – Я размышлял о Возлюбленной.

– Возлюбленная очень похожа на меня, – Юби расхаживал взад‑вперед по камбузу, пока Мария завтракала за маленьким откидным столиком. – Она никогда ничего не забывает. Ее ощущения такие же особенные, как мои. Возможно она – то, чем я стану через две сотни лет.

– Ты можешь передвигаться, – возразила Мария, – а она нет.

Она прожевала последний кусочек копченой курицы. Маленькие косточки хрустели у нее на зубах.

«Стоит Юби оказаться подальше от людей, – подумала она, – как с ним становится легко».