Но Двенадцатый был разумным организмом. Он мог действовать и без инструкций, если только его действия не противоречили политике Возлюбленной.

Сам не понимая почему, Двенадцатый изменил траекторию полета.

Он направлялся к яркой искусственной звездочке, мерцавшей на краю зеленого диска планеты.

Микромир накрыл Марию, как расшитое узорами одеяло. Она почти не помнила, когда закончилось ускорение, и «Абразо» начал дрейф в точке входа в подпространство. Она полностью сконцентрировалась на заполнявших ее мозг данных, на программе, которая определяла местоположение корабля и рассчитывала траекторию к месту, находящемуся на расстоянии нескольких световых лет, где «Абразо» должен выйти из подпространства.

Она попросила Кита включить «Тайную тропу» с Филом Мендозой. Фильм отвлекал его и сводил разговор до минимума.

Послышался предупредительный сигнал. Шестьдесят секунд до прыжка. Мария взяла ингалятор и вдохнула еще одну дозу Девятого Красного.

Она ожидала резкого нарастания потока данных – запустились тестовые программы. Электроны проносились через макроатомные переключатели, опережая свет и отображая сингулярность такой, какой она будет через долю секунды.

Подпространство. Мария еще никогда так глубоко не погружалась в микромир без стимулирующей антенны, без возможности контроля магнитных силовых линий, вдоль которых сингулярность направляла построенный вокруг нее корабль. Поэтому ей нужен был Девятый Красный, которым она никогда не пользовалась при подпространственных прыжках. Компьютер на «Абразо» был старым, но на него установили усовершенствованные блоки управления сингулярностью, и поэтому эффективность его была не хуже, чем у смонтированного на «Беглеце» «Торвальда». Мария попыталась усилить чувствительность, и микромир открыл ей свои объятия, горячей волной пробежав по телу. Она ощущала пылающее бездонное сердце сингулярности и одновременно видела ее будущее состояние через бесконечно малую долю секунды, прогнозируемое с помощью цепочки макроатомных переключателей. Ее мысль потянулась к образу черной дыры, коснулась ее, усилив готовящееся возмущение. «Абразо» сбился с курса, а затем вернулся на оптимальную траекторию. Мария засмеялась. Она раньше никогда не делала этого – намеренно не сбивала корабль с курса, вместо того, чтобы уменьшать ошибку.

Мария экспериментировала с сингулярностью, ускоряя ее изменение и увеличивая нестабильность, вызывая возмущения в гравитационных волнах, внося хаос в поведение черной дыры и макроатомов «Абразо». Действия тети Сэнди становились все более беспорядочными – она не успевала за ходом событий. Положение становилось критическим, и «Абразо» бросало из стороны в сторону, когда тетя Сэнди пыталась изменить форму магнитной бутылки с заключенной в ней сингулярностью. Мария знала, что скоро она не выдержит и передаст управление компьютеру.

Мария обрушила электронный шторм на тетю Сэнди – выбросы материи, искривления гравитационных линий, внезапные вспышки электромагнитного излучения. «Абразо» бешено кружился, как будто сбился с курса, и его увлекало в черную дыру. Лучи света расщеплялись, образуя сверкающие радуги. Гравитация огромными безжалостными волнами прокатывалась по кораблю.

Свет.

Мария с трудом сдерживала смех. Она скатилась с кровати и попала прямо в голографическую картинку видеофильма. Вокруг нее плясали лучи лазеров. Она прицелилась пальцем в вооруженную фигуру:

– Бах!

Женщина вскрикнула, и кровь залила лицевой щиток ее скафандра. Вокруг Марии царила смерть. Электронный шторм бушевал в мозгу. Ей казалось, что глаза ее излучают свет. Она знала, что «Абразо» вышел из подпространства неправдоподобно далеко от цели, на расстоянии нескольких световых лет.