Мария не смотрела на брата.

– Я никогда не играла в эту игру, – ее голос был еле слышен.

– Если ты проиграешь, мы немного потеряем.

– Это сложная игра. Полностью абстрактная. Мне будет нелегко.

– Мария.

Она молчала. Юби смотрел на контуры ее тела, выделявшиеся на фоне мерцавшего дисплея. Он ждал.

– Ладно, – произнесла Мария еще тише. Юби казалось, что он понимает ее слова с помощью телепатии, что его уши просто не в состоянии различить еле слышный шепот.

– А что еще нам остается?

– Ничего.

Он подошел к сестре, обнял и прижался щекой к ее теплому уху. Юби чувствовал, как она напряжена.

– Хочешь сначала отдохнуть? У нас есть еще несколько дней.

– Я не устала. Разве что несколько часов в солярии.

– Как скажешь. Я поищу правила игры в «красное и черное». Тебе нужно изучить их.

Ее глаза были устремлены куда‑то в пространство. Юби поежился, поняв, что стоит перед внутренним взором Марии: место, где уже не осталось надежды – как заполненный ненужным мусором «Беглец», как брошенные поселения «Лонг Рич», как умирающий среди своего хлама Паско.

Юби разжал руки, повернулся и взял кота. Максим громко замурлыкал.

– Я бы хотела… – раздался голос Марии.

– Что?

– Ничего, – она потерла лоб. – Может, потом мне нужно будет немного отдохнуть.

– Все, что захочешь.

Мария отстранилась и медленно стала подниматься по лестнице, как бы надеясь, что Юби окликнет ее и скажет, что ей не нужно будет ничего делать. Но он просто стоял, прижав кота к груди и смотрел, как она уходит. Ему хотелось плакать.

Мария провела в солярии четыре часа, а затем отправила сообщение Киту, предлагая встретиться в ноль‑тридцать на «Беглеце». Она полагала, что к этому времени все закончится.

Они с Юби покинули сумеречный Фринж в 22:30 и углубились в ярко освещенный Внешний Город. Они медленно шли по мраморным тротуарам, держась за руки и делая вид, что никуда не торопятся. Нужно было привыкнуть к незнакомой обстановке. На фасаде казино яркими красками сверкала трехмерная голограмма. Это было новое здание, построенное не из быстрозастывающего пластика, а из дорогих прочных материалов, которые вошли в употребление в последние три года, когда на базе Эйнджел начал бурно развиваться игорный бизнес.

– Называется «Монте‑Карло», – сказал Юби. Он странно выглядел в одежде, которую надел, чтобы не выделяться в толпе. – Забавно, что они назвали казино по имени статистического метода. Может, это ключ к победе?

Юби и Мария были одеты в темные узкие туфли, темные носки, серые дымчатые штаны, светлые рубашки и темные куртки – все это напоминало униформу. Нижнюю пару рук Юби скрестил за спиной и спрятал под курткой – он не хотел привлекать внимание своей нечасто встречавшейся здесь внешностью. Прекрасная Мария подкрасила глаза, нанесла блестки на скулы, положила горсть капсул «Красного Девятого» в один карман куртки, а «Голубого Рая» – в другой. Она чувствовала себя обманщицей. Ее нервы были натянуты до предела, когда они вошли в сводчатый вестибюль казино. Она старалась не смотреть на швейцаров, понимая, что одно неверное движение, и ее остановят, спросят, что она здесь делает, и попросят показать кредитную карточку. Но взгляды служащих не задержались на девушке, и последовавший за ней Юби тихонько рассмеялся, когда они благополучно миновали охрану. Все, что им нужно было сделать – это выиграть много денег.

Вход в казино располагался слева. Рассматривая игровые столы, Мария удивлялась стоявшей здесь тишине. В противоположность неумолкающему гаму клубов Фринжа, тут был слышен лишь негромкий разговор.