– Да? И как же их зовут? Я могу проверить их декларации, черт бы тебя побрал!

Кит с трудом дышал. Звезд становилось все больше.

– Кажется, Кристи, – сказал он. – Проверь, если хочешь.

Хватка на горле Кита ослабла. Он жадно втягивал в себя воздух. Нужно было сказать, что мать девушки приехала не одна, а с другом.

– Ладно. Черт с ними. Все равно мы идем в публичный дом. Увидимся позже, маленький брат.

– Кузен. Джентльмены, – сарказм в голосе Кита можно было объяснить последствиями того, что его гортань только что подверглась сильному давлению. Он несколько раз моргнул и проводил взглядом три фигуры, направляющиеся к эскалатору, ведущему к центру базы. Они громко смеялись. Кит потер горло и отвернулся.

Он был де Соаресом. Он признавал это. Семья служила опорой в войне де Соаресов против всего остального мира. Кит признавал и это, правда, с некоторыми оговорками. Он отдавал семье свой труд, свое время, свои способности, все остальное было его личным делом. Такое соглашение он заключил с самим собой. С точки зрения де Соаресов это являлось предательством. Кит знал об этом, но не мог поступить по‑другому.

Прекрасная Мария останется его секретом, о ней не узнают дяди, тети, кузены на переполненном людьми корабле. Маленькое перемирие в войне, которую «Де Соарес Экспрессуэйз ЛТД» вела против всего человечества.

Несколько мгновений мира на базе Эйнджел.

Юби откинулся на спинку мягкого кресла рубки управления. Он включил музыку, и грустные аккорды струнных вызывали вспышки холодного света в его мозгу. На его обнаженной груди, поджав под себя лапы, сидел Максим, упираясь головой в подбородок хозяина. Юби гладил кота всеми четырьмя руками, стараясь попасть в отбиваемый ударными ритм. Довольное мурлыканье кота звучало диссонансом музыке. Белый мех распушился и колыхался в воздухе из‑за слабой гравитации на корабле.

«Симметрия нарушилась, время остановилось», – жаловался певец. – Надежды больше нет».

Эту песню написали Фетнаб и Санжей Гунта, когда‑то бывшие пилотами подпространственных кораблей, прежде чем попробовать себя в музыке.

Ранняя лирика межзвездных путешественников. Возможно, больше никто не понимает ее.

Юби ощутил покалывание в затылке от перепада давления. Это означало, что Мария вошла в переходной шлюз корабля. В ту же секунду уши Максима встали торчком. Юби выключил музыку, нажав на клавишу в ручке кресла.

Мария спускалась по трапу, и ее белые босые ступни мелькали из‑под развевающегося подола серого платья. Когда она спрыгнула на пол, длинные волосы распустились иссиня‑черной колышущейся волной. Она наклонилась и поцеловала брата. Ее губы имели вкус лимона. Мария почесала Максима за ухом. Кот выставил вперед одну лапу для равновесия и еще громче заурчал. Юби почувствовал, как острые коготки впились в кожу.

– Наши дела плохи, – сказал Юби. – Марко де Соарес купил роботов, но не их мозги.

– Сколько у нас денег?

– Данные в компьютере, – мотнул головой Юби, – взгляни сама.

Она повернулась, включила дисплей и прикусила губу, увидев цифры.

– Плохо.

Юби выпрямился и спустил кота на пол. Максим почесал задней ногой за ухом.

– Сколько ты выиграла в казино?

– Немного. При игре в «Черную дыру» ставки невысоки. Мне понадобится несколько недель, чтобы набрать нужную сумму. Или я проиграю все, если устану или потеряю осторожность.

– Мы можем пойти с твоим выигрышем в казино для туристов и сыграть в «красное и черное».

Мария не смотрела на брата.

– Я никогда не играла в эту игру, – ее голос был еле слышен.