Лошадь под Диганом дернулась и загарцевала. Он не сразу понял причину, а когда догадался, ему стало еще тошнее: ведь это он ударил шпорами ни в чем не повинное животное.

— До сих пор не могу поверить, что ты тащишь мою сестру неведомо куда.

Лизаэр обернулся к нему. Прозрачные, как горный ледник, глаза мельком взглянули на Дигана.

— Думай над своими словами. Иначе я решу, что ты считаешь меня бездушным обольстителем Талиты, которому наплевать на безопасность своей невесты. Не давай мне повода разочароваться в тебе, Диган.

Диган с трудом поборол желание перекинуть поводья в одну руку, а другой с размаху (и с отчаяния тоже) ударить этого самоуверенного королевского потомка.

— Эт милосердный, ну почему ты так упрям и никого не желаешь слушать?

Дигану не хотелось в который раз перечислять Лизаэру очевидные факты… Управители городов Тайсанского королевства не видели ужасов, сотворенных магией Повелителя Теней. И бойня в Страккском лесу для них — всего лишь страшная история, услышанная далеко не из первых уст. Лизаэр уповает на сохранившиеся обрывки старинных летописей, уцелевшие в пожарищах бунтов и мятежей. Но что это ему даст? Если какие-то гильдии и отдельные образованные сановники знают, что те, кого они зовут варварами и кто грабит их караваны, некогда правили в тайсанских городах, мэр Эрданы явно не обременяет себя знаниями. Достаточно почитать едкие и язвительные ответы его стряпчих Лизаэру, чтобы понять всю щекотливость положения Илессида. Да, он является единственным законным претендентом на королевский трон, и вот по этой-то причине ни один город Тайсана не захочет вернуться к королевскому правлению.

Не в силах больше сдерживаться, Диган выплеснул принцу накипевшее в душе:

— Ну как ты не понимаешь, что тебя схватят и обвинят в намерении свергнуть существующую власть? А в Изаэре наемники просто швырнут тебя на растерзание своим псам. Каких еще чудищ Ситэра напустить на тебя, чтобы ты начал соображать? Пойми, упрямец: признать законность твоих притязаний для них все равно что признать власть кланов! Ты для них — это угроза новых бунтов. Жаль только, что двум сотням лучших итарранских гвардейцев придется глупо погибнуть, спасая тебя от стаи разъяренных двуногих собак.

— В таком случае, — невозмутимо отозвался Лизаэр, — я заблаговременно отправлю гвардейцев домой, в Итарру. Я не стану дожидаться кровопролития и сделаю это прежде, чем у меня возникнут хотя бы малейшие трения с местными властями.

По-прежнему глядя вдаль, Лизаэр с каким-то безумным простодушием добавил:

— Диган, друг мой, дело, которое я начал, сильнее меня и важнее любых тайеанских беспорядков. Повелитель Теней не исчез. Он где-то затаился и готовит новые злодеяния. Пока мы сидим за стенами Итарры и занимаемся летней охотой на варваров, нам не выманить Аритона из его логова.

Дигану не оставалось иного, как стиснуть зубы, поворотить своего скакуна и легким галопом удалиться для проверки боевого порядка войск. Отчаяние сделало его немым.

Больше всего Дигану сейчас хотелось, чтобы у него в руках оказалось копье, а поблизости — живая мишень, требующая уничтожения. Он не противился намерению Лизаэра покончить с Аритоном Фаленским; в этом Диган всецело поддерживал принца. Единственным предметом разногласий была Талита — сестра Дигана и невеста Лизаэра. Как он мог пойти на такое чудовищное безрассудство, взяв ее в этот поход, который еще неизвестно чем кончится? И почему она с такой легкостью согласилась?

Кавалькада Лизаэра неспешно двигалась на запад. Очень уж неспешно, что вызывало недовольство бывалых солдат. По их мнению, такая скорость больше годилась для передвижения немощного старца, но никак не боеспособной армии. Особое недовольство высказывали бывшие наемники, привыкшие сутками не вылезать из седла. Праздность губительно сказывалась на них: солдаты тупели от игры в кости, становясь все более раздражительными.