– Я, твоему ведомству, давно не подчиняюсь! – Колошко, закончив оттираться, заозирался в поисках мусорной корзины, в которую можно было выбросить окровавленные салфетки. – Наблюдать… А вдруг, и впрямь – аватара?!

– Чья? – Махрсан задал вопрос таким тоном, словно из него всю душу вынимали, пока он произносил эти три несчастных звука. – Чья, Игнатич?

– Откуда я знаю… – Дернув плечом, огрызнулся медик. – Ну, не восточного пантеона – точно. Может наша, из местных?

– Алексей Игнатьевич… На старость лет мозги потекли? Какие "наши"? Какие – "местные"? Ты что буровишь то?

– Что думаю. – Признался полковник. – Верить хочется, Семен. В сказку, в чудо. В Емелю и Сивку Бурку… Помнишь, как мы сюда шли? Летели, как на крыльях! "Закрытый город", "рабочая электростанция", "передовые предприятия"! А на поверку? Оборудование – лохматых семидесятых. Замкнутый цикл – разрушен временем. "Запасы готовой продукции" – не существуют. Все фикция. Вранье. Потемкинские деревни… Правдой оказалось только то, о чем никто и не знал – эта самая база… Полностью функционирующая, в отличии от всего города.

Колошко наклонился, словно увидел в мусоре золотую монетку.

– Ничего мы тут не найдем, Семен Григорьевич… А этот скотина, на "слезку" не реагирует. – Профессор выудил из мусора горлышко бутылки, украшенное массивным вензелем – виноградной лозой. – И заначка долой…

Через мгновение, оба друга от души смеялись, вытирая слезы и сбрасывая накопившуюся усталость и страх.

– На "слезку" не реагирует… – Безопасник качал головой. – Скотина… "Протухла", значит, твоя "слезка"… Или хранил неправильно – в бутылке! А туда же – Аватара! Аватара! Зови проштрафившихся, пусть порядок наводят… Нечего им лежаки задницами протирать, пусть общественнополезным трудом занимаются!

– Так не могу, позвать то… – Сквозь смех, развел руками Игнатич. – Селектор то, тю тю!

– В коридор выйди… – Предложил Махрсан, уже подозревая что то не правильное. – Покричи, в конце концов!

– Так и в коридор выйти не могу – ручка, входная, тоже – тю тю, а без нее… – Полковник, враз растеряв "смешинку", прикоснулся к своему носу, тяжело вздохнул и закончил: – А помещение, звукоизолированное…

– Н да… – Безопасник сладко зевнул, потянулся и, легко взяв с места, хэкнул, встретившись плечом с недрогнувшей от удара дверью.

Сполз вниз, держась за отбитое плечо и снова широко улыбаясь: – Блин… Она же внутрь открывается!

Через десяток минут, изрядно вспомнив матерных слов, исцарапавшись и переругавшись на несколько раз, оба "начальника экспедиции" оказались на свободе.

К их стыду, дверь им открыл парнишка посыльный, отправленный с кухни с полным разносом еды.

Приятели, предупредив молодого, что они с ним сделают, буде тот будет болтать, отдали должное принесенному обеду, устроившись прямо на полу, больше походящему на поле боя, чем на пол, еще совсем недавно сверкавший стерильной чистотой.

Все было в их жизни неоднократно.

Жизнь вообще любит бегать по кругу, подпинывая перед собой старую клячу по прозвищу "История", бодро топчущую останки тех, кто не успел уклониться от встречи с ее острыми копытами. Чем больше круг, тем меньше свидетелей произошедшего.