– Морской контейнер, в Астане? – Снова я прохлопал ушами часть вводной. – Подводная лодка в степях Казахстана?!

– Для психологов! Контейнер морской. Движется речным транспортом в Китай. – Федоров начал чеканить фразы демонстрируя раздражение. – Что то не понятно?

– Контейнер? – Начал я загибать пальцы, для наглядности.

– Контейнер. – Качнул головой старшой, начиная что то подозревать.

– Для Китая?

– Для Китая.

– Через Казахстан?

– Через Казахстан.

– По Иртышу? – Уточнил я, отчаянно потея от того, что придется сказать старшему по званию то, что я думаю.

– По Иртышу.

– На барже?

– Убью! – Федоров себя контролировал лучше, чем я. Но и к его терпению приближался пушной зверек. – Разумеется на барже! Или, думаешь, на руках потащат, как египетские рабы?

– Последней баржей, что я видел плывущей по Иртышу, было летнее кафе "Арабелла", что сорвало в один ветреный вечерок… После этого, только рыбачьи лодки, резиновые, которые. Ну, и пару катеров и отнюдь не на подводных крыльях… Не думаю, что за последние пару лет кто то озаботился расчисткой фарватера. Сильно замелевшего, за годы независимости.

Армейский скупой мат.

Всеобъемлющий, всеобъясняющий и всем понятный, наверное, с пеленок.

Остальная группа переждала бурю молча, изредка то демонстрируя мне кулаки, то вертя пальцами у виска, а то и соболезнующе качая головами.

Федоров, связавшись с "Головой", изящно и легко объяснил смысл проблемы своему собеседнику, буркнул: "Не могу знать, но того, кто знает – знаю!" и ткнул мне свой кнопочный выкидыш "Нокии" под нос.

– Говори. – Потребовал "Голова" – Головин Эхнатон Амарканович, вечно ходящий по нашему зданию в щегольском сером костюме тройке и не переваривающий курильщиков на дух. – Что предполагаешь?

– А и предполагать не буду… Сняли с реки, да и поставили на рельсы. Так что будет теперь ваш, простите, товарищ генерал лейтенант, наш контейнер телепаться по железке со скоростью 40 км\ч, пропуская все встречные и поперечные. И, скорее всего, кто то уже полюбопытствовал, что едет…

– Вернешься – старшего получишь. – Пригрозил мне Головин самым ласковым тоном, на который был только способен. – А если по твоему окажется… Перепрыгнешь. Но и отработаешь, потом…

– … Генрих Мухаммадиевич Олегов… – Капитан пограничник в задумчивости вертел мой паспорт переводя взгляд с фотографии на мой светлый лик. – это каких же кровей будете, Генрих Мухаммадиевич? Нежто – русский?

– Поляк, блин! – Вырвалась из моих уст чистая правда – польская кровь в моих жилах тоже водилась, не мешая, однако, над пшеками от души стежить при каждом удобном случае.

Хрюкнув, капитан поставил печать и козырнул, пропуская через рамку.

Отключенную, по причине прохождения нашей группы.

Вот ведь обидно то что, у всех, паспорта на "левые" данные, а мне снова досталась "вариация" на тему моих собственных, родных, законно полученных при рождении.

– Ну, особо опасный, счастливого полета! – Напутствовал нас капитан и ехидно мне подмигнул.

Только в самолете, старом, добром "полста четвертом", до меня донесли смысл этой шутки коллеги, ткнув носом в заглавные буквы и улыбаясь во все шесть пастей…

Понимая, что обижаться на всех – обижалка порвется, присоединился к всеобщему веселью, настраивая себя на самые изуверские методы мести.