"Феечка", при виде Кайты начинала ругаться, разбрызгивая вокруг себя мириады белых и сиреневых искр, оставляющих очень болезненные язвочки, заживающие несколько дней. Анна Марина, в отличии от отца, особой любовью к божественным скрижалям не пылала, предпочитая не молиться, а делать дело.

Профессора, время от времени, звали на совещания по разным вопросам, но ангел – это не бог, и, уж тем более не все ведающий Творец, создавший все сущее, а обычная марионетка, пользующаяся тем, что в нее вложили. Пара молоденьких лаборанток, по трезвому размышлению самой Кайты, превосходили ее по всем параметрам – как физическим, так и умственным.

Вот и приходилось болтаться по строящемуся поселку, в перерывах между экспедициями и пинать камушки. Пару раз Кайта поминала имя божье всуе, как это делали почти все люди и получила искреннее удовольствие, сравнимое, пожалуй, что, с оргазмом. Непонятное слово "свобода", тяжелое, давящее на плечи и стесняющее дыхание, стало вырисовываться в новом свете. Теперь ангел поняла, отчего все ее хозяева так боятся людей. Бывшие хозяева. А люди, вот они, самые настоящие и живые. И без божественной длани занимающиеся своими делами, любовью, рожающие детей и флиртующие.

Местное божество, встреченное Кайтой пару раз, лишь грозило ей пальцем, предпочитая заниматься своими делами, а не сочинять для внезапно появившихся незнакомцев, правила и ограничения. Да и вообще, местные "жители" предпочитали иметь дело с теми, кто ближе к природе, типа Вродека.

"И Бен бы им очень понравился". – Кайта уселась под навесом и взмахом подозвала хозяйку заведения – хромую Малю, к науке не способную, к походам не пригодную, зато готовящую самую лучшую сдобу и варящую самый лучшие кофе.

– Ждешь погоды? – Маля, ко всем своим "неспособностям" и "неповторимостям", имела и еще одну черту – лезла не в свое дело. – Ну, жди. Жди.

– Чай и пяток булочек. – Кайта расстроилась – из окна заведения на нее уставился молодой дух, зажавший под мышкой блестящую ступку, с торчащим из нее пестиком, которым он что то в ней растирал, чуть прикусив кончик языка, от сосредоточенности. – Новенький?

– Расширяюсь! – Маля многозначительно подняла указательный палец к небу и заразительно рассмеялась, возвращая Кайте хорошее настроение. – Что нибудь новое будет?

Зная, что подруга от нее не отстанет, бывший ангел откинулась на плетеную спинку кресла и задумчиво почесала затылок, прикидывая, что же она может рассказать безнаказанно.

Получалось, что рассказывать можно что угодно – нынешняя экспедиция, кроме десятка новых цветов, годящихся на специи, так ничего и не приобрела, ставя точку в пятилетнем плане исследований этого континента. Целого, континента! А значит, пришло время для, давно тоскующих от безделья, экранопланов.

– Травки мне Байгон уже принес! – Маля, пока Кайта соображала, успела принести поднос с литровым чайником, двумя белоснежными чашками и полным блюдом булочек, испускающих такой аромат, что даже дух за оконным переплетом сглотнул слюну и исчез на мгновение, для того, чтобы появиться у окна с булкой в зубах. – Не все, правда. Только шесть. Остальные Нэйл прижал к груди и не выпустил. Пообещал, что будет прорыв!

"Сплетница" Маля вонзила белоснежные зубы в булочку и расплылась в довольной улыбке.

Кайта поспешила последовать ее примеру – риск остаться без сдобы был вполне серьезен: тонкая, как тростинка, Маля, отличалась завидным аппетитом, а по ее фигуре сложно было сказать, что на кухне ей помогают три дочери, а две близняшки двух лет от роду, рожденные уже здесь, вовсю бегают под присмотром няньки и одного из младших духов, которые души не чают в детях.