По мере чтения, преображалась комната, расцвечиваясь тонкими зигзагами беззвучных молний, полыхал ворохом радужных искр, на полу ковер. Истлела и осыпалась – рубашка без пуговиц, обнажая мраморной тело бывшей обращенной, холодное, выпитое до дна книгой.

Дважды, Влад, пересиливая себя, опускал ноги на пол и, превозмогая боль от разрядов, подходил к слабеющей и теряющей белизну, Ольге, "подкармливая" ее своей кровью, принуждая дочитать книгу до конца, снять то проклятье, что повисло давным давно, когда очередной человек предпочел стереть написанное, и недрогнувшей рукой вписать на страницах книги вечности, свои собственные мысли.

Был ростовщик, отметились на ее страницах и лжец, и убийца. Пятнал ее белизну сластолюбец, скряга попытался вырвать листы и продать по одному, выдавая за чудодейственное лекарство.

– Две крови. Два чувства. Два мира… – "Ольга" захлопнула книгу и отпустила ее, совершенно точно зная, что на стол та, больше не вернется. – Один Творец. И мы – Дети его. Остальные – ложь, что плодится ради корма лжи…

– Творец не нуждается в молитвах, постах и покаянии – он создал этот мир и владеет им по праву Творца. Все иные – лишь Иные, к Творцу отношения не имеющие, вечно голодные и алчущие пропитания любой ценой… – Кресло под обращенной рассыпалось в прах, а тело рассыпалось на лучи, взмыло к потолку, отразилось от его купола и вернулось, собираясь в нечто новое, освещенное странным розовым светом, льющимся от двери…

– … Как же так?! – Расстроился седой азиат, глядя, как в тине бьются рыбки. – Как же…

Дно озера вздыбилось, разбрасывая во все стороны камни, липкую и вонючую тину, смешанную с пометом бакланов и серебристые рыбьи тушки, блестящие и бесконечно мертвые.

Сине фиолетовый пузырь показал свои крутые бока, по которым скатывались последние гости со дна бывшего озера и замер, подрагивая, словно набираясь сил или принюхиваясь к ароматам, готовясь сделать очередной шаг наружу.

Или спрятаться, если мир будет не готов принять его в свои объятия.

– Мир не стоит на месте, мастер Тай. Даже если вы пытаетесь засунуть его под купол, обложить ватой и запретить думать, он все равно найдет себе на жопу приключений! – Аркан, со вздохом, повертел в руках пачку сигарет и убрал ее обратно в нагрудный карман разгрузки. – Особенно если вы попытаетесь его засунуть под купол. Все купола имеют свойство рушиться в самый неподходящий момент.

– Знакомые интонации… – И Тай Сибатси погрозил пузырю сухоньким кулаком и принялся отряхиваться от прилетевшего мусора. – Вернулись, бродяги?

– Пока, только я. – Бен шмыгнул носом. – Думал, здесь будет многолюднее.

Старый японец предпочел пожать плечами, чем констатировать и без того очевидный факт – на берегу озера ютилось пяток домиков, из которых два теперь зияли выбитыми окнами и проломленными крышами. Судя по тому, что вокруг них никто не суетился, хозяева домиков либо просто отсутствовали, либо отсутствовали вовсе.

– Чаем напоишь? – "Стекло" дождался, когда мастер отряхнется и напомнил о своем присутствии. – С этими, как их… Сухофруктами!

– А что, Олег не скоро появится?

– Он теперь птица вольная… Фиг найдешь, где всплывет, где приземлится…

– Опять сцепились… – Понятливо кивнул головой, мастер Сибатси, отчего то радуясь, что сегодня утром сбрил свою седую бороду, отращиваемую вот уже три года. – Хуже детей малых…

– Ничего мы не сцепились. – Морпех зевнул. – Лучше скажи, ты почему вместе со всеми не ушел? Там же, сейчас, спокойная жизнь началась.