Пришлось мне и в кювет спуститься, за парой тройкой тяжеленых камней, что использовали вместо упоров, на всякий случай.

Сменив заднее левое колесо, занялись передним правым и тут поднялся детский рев – законы природы обмануть еще никому не удавалось, а законы Мерфи и вовсе словно проклятье, что довлеет над человечеством вообще и надо мной лично – в частности!

Уже не понятно, что потребовалось мальцу от собаки, но видимо что то очень важное, если мамочка не успела отреагировать адекватно, остановить свое чадо, образумить и дать родительского шлепка по пятой точке.

"Важное" было видимо не только для ребенка, но и для пса, взлохматившего свою мокрую шерсть и рыкнувшего изумительно громким басом, на расшалившегося ребенка.

Итог показателен.

Грязные штаны не только снаружи, но и внутри.

Из дополнительных неприятностей – выпавший в раскисшую дорожную грязь гаечный ключ и водитель, от неожиданности подпрыгнувший и встретившийся спиной с незакрытой мною, дверью.

Наблюдая сразу за двумя представлениями, старательно прятал улыбку.

Нет, Тохтару я искренне сочувствовал и даже чувствовал себя несколько виноватым, за не закрытую плотно, дверь. Но вот его смесь украинско казахско русских ругательств, просто умиляла своей информативностью, объемами и точностью в описании сложившейся ситуации.

А вот мамашку мне было не жаль. И ребенка ее драгоценного – тем более. Собака, между прочим, друг человека! А с друзьями дружат, а не имеют!

Женщина сверкала глазами, строжилась на собаку, ругала ребенка, но бить его по мокрому и пахнущему заду, все же не решалась.

– Внизу есть ручей. – Вспомнил я, в какой то момент представив, что с этим запахом придется ехать всю оставшуюся дорогу. – Неглубокий, но штаны выполоскать хватит.

– А сушить я их, где буду?! – Женщина, видимо с дуру, поперла в атаку на меня, словно это я рявкнул на ее отпрыска, до грязных штанов. – Долго мы еще будем здесь торчать? И вообще, это ты виноват, что мы тут застряли!

Пока я изображал вытащенную на сушу рыбу, за меня заступился водитель, в два слова объяснив, из за чего мы тут торчим и что могло произойти, не раздайся моего "тормози", вовремя.

Мамаша прониклась, скривила морду лица и трубно сопя, принялась сдирать с мальца мокрые штаны, вываливая их содержимое на обочину, рядом с собой.

– Эту страну спасет только ядерный взрыв… – Пробормотал себе под нос Тохтар, наблюдая за действиями женщины. – Проклятье наше…

Сменив переднее колесо, взялись за самое нудное – снять, разбортовать, заклеить пробой и все по списку, в обратном порядке. Пришлось мне подключаться и доставать из своей сумки любимые отвертки, "перехватывать и держать" стиснув зубы.

Речи о чистоте белой рубашки уже и не шло, да и брюки украсились траурной каймой снизу и до самых колен.

В голове уже билась одна единственная мечта: забраться в салон и погреться у включенной во всю мочь, печки.

– Что то больно долго ее нет… – Тохтар покачал головой. – Спустись, поторопи, а? Только…

Мужчина посмотрел внимательно на меня, словно решая можно говорить или не стоит.

– Топор возьми… – Оглоушил он меня известием, видимо решив, что говорить надо сразу все, "на вылет". – Здесь иногда волки озоруют…

Привычно тряхнув рукавом мокрой куртки, продемонстрировал любимую отвертку, длиной почти в тридцать сантиметров, привычно затаренную в рукав, на петельку, именно для нее и пришитую. Район у нас испокон беспокойный, а отверткой в лоб и всего делов то!

Пожав плечами, мол, дело твое, водитель занялся заплаткой, а я, оскальзываясь по мокрой траве и камням, поспешил спуститься вниз.

У ручья мамаши не оказалось.