Любуясь Медведицей и подмигивающей мне Полярной звездой, раз за разом, шаг за шагом, снова и снова вертел и крутил мысленный кубик рубика, складывая стороны по цветам.

Великая сила, скажу я вам, таится в каждом человеке…

Только мельчает человек и тем больше мельчает, чем больше плывет по теченью.

Не важно, молишься ты или просто ждешь чуда – пока ты сам не станешь творить, ни молитва, ни чудо тебе не помогут.

Уже почти засыпая, услышал дикий крик, пролетевший над водной гладью нашего рукотворного моря.

Дав себе зарок проверить, кто же так орал, вырубился с чистой совестью человека, хорошо выполнившего свою работу.

Жаль, что рассказать не кому будет – не поверят!

Рассветы на Бухтарме разные – теплые, прохладные, промозглые и сияюще солнечные – все как на настоящем море, живущем своей жизнью, то ревущем штормом, то играющем серебристыми зайчиками.

Вода она и есть – вода. И щелку любую найдет, и объем – заполнит. И напоит, и утопит. Выбирай, только не думай, что Ты покорил море – оно вошло в тебя каждой своей частичкой, крупинкой соли, криком чайки и взмахом крыла альбатроса.

Сорванные палатки пришлось устанавливать по новой, натягивать до звона, и выслушивать от Федорова всё, что он о нас думал.

Фарата, в ответ, сорвался и предложил "старшаку" не умничать, а спуститься и показать мастер класс.

"Слово за слово, членом по столу"! – Прокомментировал вслух Павлик, схлопотал от обеих сторон и пошел искать утешение у психолога.

Вместо утешения, отправил его купаться – что то показалось мне слегка странным, что то изменилось, словно мир стал чуточку больше, солнце – чуточку жарче…

А, нет, простите…

Это не мир стал больше, это воду спустили и наш островок приобрел дополнительную площадь, каменистую и влажную.

– Там маячок светится! – Вынырнул Павлик, довольный, как слон. – Наш, думаю…

Пока он думал, Семен скинул майку и брюки, поплескал себе на бицепсы, остужая тело и готовясь к "быстрому нырку".

Минута вентиляции и вот розовые пятки мелькнули над ровной гладью воды.

Привычно разделся и встал на подхвате – работа наша не для одиночек и не для особо выделывающихся. В ней все расписано даже не по минутам – по секундам, отделяющим два мира не только тонкой пленкой поверхностного натяжения, но и переходом с этого мира, в мир иной. И самый простой знак того, что все пошло не так – отсутствие "пузырьков".

Сема держит семь минут – проверено не однократно и быстрый спуск, в его исполнении это классический маневр, ни на йоту не отступающий от расписанных схем и инструкций.

При первом совместном погружении, он долго и нудно опекал меня, контролируя каждые две минуты. Потом два часа "размазывал" меня за нарушение ТБ, по пунктам объясняя, где я облажался.

Пересдавать на журнал, не отправил, конечно, но еще десяток погружений следил, как нянька, за плаксивым дитем, что головы не имеет, только плакая.

Потом был "Шален Гра" и с тех пор работали "сбитой" парой, не подпуская, даже близко, чужаков. Мы настолько "притерлись" к друг другу, что жестикулировать почти не приходилось, словно в мозгах стоял приемо передатчик, настроенный на напарника.

Федоров, на нашей паре устроил съемку обучающего фильма, для "молодняка".

Две минуты и сорок одна секунда…

Я принялся вентилировать легкие, готовясь взмахнуть ногами над головой и помчаться навстречу напарнику.

Семен, с его опытом работы, сейчас, самая главная птица. Пока Павлуша таскает с катера наше оборудование, а Федоров сидит на берегу, наблюдая уже за мной, он, наверняка, и до контейнера добрался, и фронт работ наметил.

"Фр р р рух х х"! – Вода выпустила Фарату, привычно изображающего из себя кита.