Утро действительно получилось утомительно радостным. Если бы ни полковник, порвали бы меня обе семьи, вот к бабке не ходи – порвали бы!

Это он спас положение, честно дав семьям полчаса, а потом выгнав всех, кроме Анастасии, запакованной в белый халат, накрашенной и выспавшейся.

Потом зашел еще дядя Рома, принесший ворох фотографий нашего нового авто творения, уже ждущего меня в гараже.

Вот когда он ушел, я не выдержал.

– Настенька… Сколько я уже в больнице валяюсь? Только без вранья. – Предупредил я сразу, увидев, как сверкнули ее хитрые глазоньки. – И?

– Три месяца! – Выпалила Настя и мне пришлось укоризненно качать головой и закатывать глазки.

– Супруга моя дорогая… Собрать машину с нуля, за три месяца, конечно возможно. Можно даже пробить регистрацию у наших доблестных гайцов. Обкатать ее, облизать и вылизать до состояния идеала. Но, чудо мое, в тонированных окнах отображаются Зеленые ветви деревьев! И стоит машина – на чистом асфальте!

– Почти год. – Сдалась Настя. – Десять месяцев.

– Охренеть!

Весь июль мы положили на обучение меня, любимого. Я снова учился ходить, держать ручку и ругался, ругался, ругался. Ругался с Настей, упорно меня опекавшей, с обеими семьями, требовавшими моего отъезда "за бугор", в лучшие клиники, ругался с Федоровым и Семеном, с какого то дуба считавшими, что в случившемся со мной, есть их вина.

Особенно хотелось стукнуть Семена, вытащившего меня с глубины, в нарушении всяческих правил и инструкций.

Самое плохое, что со мной могло произойти – уже произошло: инсульт. Правая сторона и левая сторона, две таких больших разницы… Первое время, пока Настя упорно пыталась покормить меня с ложечки, от злости и собственной слабости хотелось плакать, орать и биться в истерике.

А теперь…

В "Гэндальфе", отныне, я только пассажир.

Выписка из больницы прошла шумно и весело: забирали меня на пяти машинах, к всеобщей потехе госпиталя. Ради такого случая, я отложил в сторону "подпорки" и вышел из дверей без чьей либо помощи.

"Гэндальф" удался на славу!

Низко посаженный, с широкими дверями и 19 ти дюймовыми дисками, он лишь отдаленно напоминал своего донора, ВАЗ 21011, цвета "Золотое руно". Мастера дяди Ромы, заполучив мои расчеты, кое что, все же, сделали по своему. Получилось несколько не обычно, но очень изящно. Единственное, что меня сразу дернуло поскандалить, это снова роторный движок, словно мир на них клином сошелся! Однако, размер и вес, это факторы для автомобиля совсем не маловажные, так что я заткнулся, признавая свое поражение "теоретика", от рук жестоких "практиков". Дядя Рома проболтался, что на "Гэндальфа" облизывается московский "Стрелок", встав в контры с питерским экстрималом "Чехом". В шутку, предложил ему выставить машину на аукцион – торги в Америке, мол, пора покорять и заокеанье!

Дядя Рома отсох от свалившегося предложения и лишь хлопал на меня глазами, словно я ему, как минимум, открыл ту же самую Америку.

Настя, услышав разговор, встала крестом, заявив, что "Гэндальфа" отдаст не раньше, чем я встану на ноги и сделаю ей новую машинку!

Знал я, чувствовал, что не все так просто. Что подарок 60 ти метров глубины совсем не так груб и изощрен. Что упущенные 200 т литровые бочки, которые пришлось поднимать со дна водохранилища, совсем не то, что было написано в сопровождающих документах.

Знал, но, как любой человек верил в то, что мне все кажется, что я сам себя накручиваю.

Первый приступ догнал меня в августе, сразу после известия, что пропал Фарата. Просто вышел из дома и больше его никто не видел. Второй – совпал с комой Пашки, начавшейся ни с того, ни с сего, в одночасье.