Как только Арфоинд увидел Фаэрланна, он издал боевой клич, который поддержали все остальные люди, но Обарскир поднял руку, и люди успокоились.

Фаэрланн обернулся к трону и увидел, что эльф в кольчуге встал со своего места и обнажил тонкий клинок, отражающий лучи света. Илифар положил руку на плечо Оториона, и тот медленно вложил оружие в ножны и сел, однако ярость в его глазах продолжила пылать.

— Господа, — начал Барабл, — успокойтесь. Здесь решается судьба земли, которую некоторые зовут Кормиром, а кто-то — Страной Пурпурного Дракона. Люди Сюзейла будут либо уничтожены, либо сдержаны лишь в городе без разрешения на расширение, либо признают сюзеренитет лорда Илифара и получат возможность на расширение своей зоны влияния в Кормире.

Люди начали возмущаться, отвергая все три варианта, но Фаэрланн снова поднял руку и, когда все замолчали, сказал:

— Я услышал два предложения от эльфов, и одно от друга эльфов. Но разве Ондет уже не принял его? Он согласился на ваши условия и выполнял их.

— Так он и делал, — согласился маг.

— И сколько лет просуществовал такой мир?

— Двадцать лет.

Моему отцу было шестьдесят. Он провёл здесь треть своей жизни, занимаясь фермерством и соблюдая законы эльфов, оставляя землю в неизменном виде, так?

Барабл кивнул.

— Лорд Илифар, — сказал Фаэрланн, поворачиваясь к старому эльфу, — Могу я спросить — сколько вам лет?

Эльф улыбнулся.

— Я понял вашу точку зрения, но нет, эта земля не была такой же треть моей жизни назад. Когда я только прибыл, мы вынуждены были сражаться с опасными хищниками. Популяция буйволов сократилась втрое, а твой отец лично принял участие в битве с одним из последних совиных медведей. Некоторые эльфы стали уходить на север, в Кормантор, и было бы глупо заявлять, что земля осталась неизменной.

— То есть, вы доверили надсмотр за участком земли моему отцу.

— Да, Ондету. Но его больше нет с нами.

— Он живёт во мне, — твёрдо сказал Фаэрланн. — И я готов взять на себя его обязанности.

— Мы предложили корону твоему отцу, — выплюнул Оторион, — а он бросил нам её обратно.

За спиной Фаэрланна раздался шёпот. Никоторые жители Сюзейла знали об этом, но, в основном, все думали, что это были простые слухи.

— Мой отец отказался от короны не потому, что не хотел выполнять условия договора, а потому, что не хотел быть марионеткой в руках эльфийского совета. Я верно говорю, маг?

— Достаточно близко к правде, — ответил Барабл с беспокойным выражением на лице. Фаэрланн воспринял его как хороший знак.

— Правление, навязанное эльфами, немногим хуже правления, существующего с позволения эльфов, — ответил Илифар.

Фаэрланн повернулся к людям и спросил:

— Друзья, эти эльфы не хотят относиться ко мне серьезно. Вы знаете меня почти всю мою жизнь. Скажите — достоин ли я вашего доверия?

Первым вышел Арфоинд. Юноша вышел вперед, обнажил свой меч и поставил его клинком на пол, после чего встал на колено и произнёс:

— Я обещаю до конца дней своих служить дому Обарскиров и крови, что течёт в твоих жилах, — его голос несколько раз дрогнул, но Арфоинд был уверен в том, что говорит.

Фаэрланн положил руку на плечо Арфоинда и сказал:

— Встань, сир Блеф, первый из тех, кто служит мне.

Арфоинд встал, уступая место братьям Силвер, Туркасанам, Мерендилам и одному из Рейбертонов. Все приносили клятву верности дому Обарскиров и называли Фаэрланна своим господином.

Фаэрланн почувствовал, как к его горлу подходит комок, и обернулся.