— Вы можете идти, лорд-маг, — сказала девушка, указывая на боковую дверь, — и заберите с собой своих волшебников.

Вангердагаст поклонился.

— Да сияет это утро для вас ярко, Ваше Высочество.

Её ответом был лишь короткий кивок.

Маг развернулся и пошёл в сторону двери, но остановился, услышав слова Таналасты:

— Мой отец жив, маг. Не забывай об этом.

— Я никогда не брал на себя слишком многого, — сказал маг, держась за дверную ручку. — У меня попросту нет прав.

С этими словами он прошёл через дверь, встречаясь взглядом с Аунадаром Блефом. Проигнорировав его кивок, Вангердагаст жестом приказал Халансалиму следовать за ним.

Два мага спешно покинули комнату, и, пройдя пару коридоров, Вангердагаст остановился, повернулся к спутнику и сказал:

— Принцесса злится на меня. Возьми это и иди в свой кабинет, — сказал Вангердагаст, и передал боевому магу статуэтку голубя.

— Я слышу голос, — сказал Халансалим.

— Прислушайся к нему и запомни все, что касается меня или любых других придворных. Магия продлится до заката солнца или пока принцесса Таналаста не снимет кольцо.

Халансалим кивнул и удалился в свой кабинет, а Вангердагаст почти бегом двинулся к лестнице ревущего дракона. У него было важное поручение.

Спустившись по освещенной солнцем лестнице и пройдя через широкие ворота, маг оказался на широком мосту через озеро Азун, на другой стороне которого расположился дворец, состоящий из нескольких корпусов. Надгробие герцога Беро уже стояло посреди тротуаров, на пересечении дорожек, ведущих в Зал Министров, Обитель Наблюдателей и Воротам Мечей, к которым и направлялся маг. Наверное, каждый житель Сюзейла хотя бы раз в жизни стоял перед этими дверьми и разглядывал массивные каменные статуи по бокам ворот. Статуи были покрыты выемками, в которые были вонзены мечи. Многие знали легенду о том, что эти мечи — оружие «врагов Короны». За вратами начинался Процессион — длинный коридор с красными коврами, ведущий прямиком в тронный зал.

Чего никто не знал, так это то, что за дверями Ворот Мечей, помимо коридора к тронному залу и десятка вооруженных охранников, в стенах были спрятана потайная дверь, которая вела к тайным отсекам дворца прямо из его центра. Пурпурный Дракон по имени Перглин, который стоял как раз у потайной двери, размышлял о приятном — он думал, сколько выиграет золота, если барон Томдор присоединится к герцогу Беро в ближайшие два дня. Конечно, он, как и король, все еще цеплялся за свою жизнь, но жизнь короля принесла Пурпурному Дракону лишних шестьдесят две золотые монеты, и если король умрёт в ближайшую неделю, то его кошелек станет тяжелее еще на столько же монет. Конечно, Перглину было жалко великого Азуна, но это жизнь, и кто-то должен умереть, чтобы кто-то выиграл шестьдесят две золотые монеты.

Конечно, с его смертью никто не будет сидеть на месте и не пойдёт за его дочкой…по крайней мере, пока она не замужем. Старый толстый придворный маг как раз собрал совет, на котором будет решено, кто станет мужем принцессы Таналасты. Перглин знал, что многие дворяне пытались купить себе руку и сердце принцессы у придворного мага, и на его месте Перглин бы взял всё это золото и скрылся подальше, чтобы будущий король и другие аристократы не узнали, сколько <style name="0Text">на самом деле</style> стоила им корона.

Перглин моргнул и увидел перед собой мага с выгнутой бровью.

— Мечтать будешь потом, Перглин, — сказал он, выгибая вторую бровь и немного прикрывая глаза, будто он слышал каждую мысль, которую подумал стражник. Тот выпрямился и хотел отдать магу честь, но выронил из рук алебарду, после чего быстро нагнулся и поднял её, но когда вернул тело в прежнее положение, мага уже не было на месте.