— Морианн, Тарьян, Болдовар Безумный, Гантарла, Илтарл…

Барабл цыкнул языком.

— Морианн, Тарьян, Болдовар Безумный, Илтарл, Гантарла, Родерин Бастард, Таргрив…

— Который Таргрив?

— Таргрив Младший — выпалила Амедагаст, и старый маг позволил девушке продолжать перечислять правителей Кормира.

Барабл заставлял своих учеников повторять историю, а Амедагаст ненавидела это. Венценосные головы, знатные семьи, прошлое и настоящее, легенды и сказки — все это перемешалось в ее голове, но она должна была знать это, чтобы получить должность писца при дворе короля Англонда.

А Барабл Эфарр нуждался в нём. Старый маг был тощим, как скелет, а его голова была гладкой, как стекло. Единственная прядь волос на его голове свисала с подбородка, где когда-то была роскошная рыжая борода. Старик стал совсем немощным — он перемещался при помощи деревянной трости, а иногда придворные и вовсе перетаскивали стул, на котором сидел маг. Бараблу нужен был помощник, а лучше наследник. У королевства всегда был Придворный Маг, и скоро может потребоваться новый.

И им должна была стать Амедагаст, вызванная из далекого Миф Драннора. Она была отпрыском самого Барабла, и это несомненно — девушка была худощава и с острым лицом, а её рыжие волосы были заплетены в косичку, ниспадающую на спину. Её матерью была любовница Барабла — эльфийка Алия Дагаст. Волшебница хотела бы услышать историю любви человека и эльфийки, а не историю Кормира.

— Чтобы служить Кормиру, ты должна понимать Кормир, — сказал старый волшебник. — Факты лишь инструмент.

Амедагаст полностью выглядела как человек, но благодаря воспитанию матери, у неё всегда был настороженный и острый взгляд, которым она разила неприятелей. Барабл всегда говорил, что если ты выглядишь как боец, то тебе не обязательно быть бойцом.

Урок продолжался большую часть дня. Легендарные клинки Кормира, начиная с меча Фаэрланна, Ансриварра. Сколько раз Арабель выходил из состава королевства (три), и сколько раз его покидал Марсембер (два). Легенда о Пурпурном Драконе и все прецеденты его появления.

Были и магические уроки. Визуализация и медитация. Теория и практика. Личные руны и божественные вмешательства. Амедагаст спрашивала себя — увидит ли она когда-нибудь страну, которую её учили защищать?

В середине дня в комнату ворвался посыльный и вызвал Барабла к королю. Маг начал бубнить и, хромая, двинулся к выходу, приказав ученице учить географию. Девушка кивнула и в течение минуты прислушивалась к удаляющемуся бормотанию старого мага.

Амедагаст взяла свитки и около двадцати минут смотрела в них, после чего моргнула и поняла, что ничего не запомнила, будто кто-то украл её знания. Она выглянула в окно. На улице был ранний весенний день, и яблони в саду только начали цвести.

Девушка закрыла свитки и смотрела в окно еще двадцать минут. Барабл сказал изучать географию, но не сказал как.

Она собрала свитки и положила их в свою сумку, к бутылке портвейна, а затем встала и быстро покинула кабинет придворного мага.

Большой королевский дворец растянулся вдоль холма и буквально нависал над Сюзейлом. Прочие дворяне, что понастроили свои дома вокруг королевского дворца, которым некогда была лишь Башня Фаэрланна, были выгнаны с холма вниз за какой-то мятеж около шестидесяти лет назад. Замок Обарскиров был важным центром государства — тут был и монетный двор, и дом для правящей династии и придворного мага.

Амедагаст проигнорировала город и пошла вдоль дворца, к красивому королевскому саду. Ухоженные деревья с яблоками, грушами и персиками на ветвях были рассажены вдоль аллеи. Иногда виднелись клумбы с чахлыми лилиями, ромашками или колокольчиками. В глубине сада начинался лабиринт из живых изгородей, у которого стояла побеленная беседка и статуя, камень для которой был привезен из самого Миф Драннора.