В Раббе – главном городе королевства Аммон, завоёванном когда-то братьями Цруя, Иоаву устроили торжественную встречу. Были принесены поминальные жертвы по Авишаю бен-Цруе, а потом армейские коэны просили у Бога благополучия для короля Давида. После жертвоприношения солдаты-иврим из стана окружили обоз из Города Давида, зная, что с ним прибыли подарки из дома и семейные новости.

Иоав двинулся дальше по той части Заиорданья, которая называлась Гильад. Здесь перед ним лежали наделы племён Гада и Менаше.

Старейшины гадитов легко согласились на пересчёт своих воинов. Гостей распределили по домам и оставили отдыхать.

Иоав просил устроить его в тот дом, где хранятся глиняные таблички с родословными племён иврим Гильада. Ему дали в провожатые мальчика, и тот повёл его по селению.

– Это – наш жертвенник, – рассказывал мальчик. – Видишь, под тамариском камни, обточенные только сверху – это он и есть.

Левиты готовили к жертвоприношению тушу овцы. Кровь уже вытекла, и теперь овцу рассекали на части, чтобы разложить на решётках над огнём жертвенника. Часть мяса будет сожжена, часть пойдёт левитам, остальное раздадут горожанам. Командующий поздоровался, спросил, какая это будет жертва.

– Мирная, – ответили левиты и добавили: – благодарственная, в честь вашего прихода из главного города иврим.

Левиты вернулись к своему занятию, командующий пошёл дальше. Дом семьи Эльзавада он узнал по своему мулу, привязанному к камню, видимо, мальчики привели мула короткой дорогой. Теперь они поили его и задавали ему корм. Рядом с домом стояли загон для овец и кузница.

Мальчик-проводник куда-то исчез. Иоав прошёл во двор, где вдоль стен были вкопаны большие кувшины для хранения оливкового масла предыдущего урожая, а в нишах стояли малые кувшины, куда отливали масло на день. В кувшинах же прятали от мышей зерно, бобы и горох. В нишах близ очага виднелись базальтовые ступки, пестики для растирания зерна, миски и светильники. Иоав подошёл к женщинам, снимавшим с глиняного подноса свежие хлебцы, зажмурился и шумно втянул ноздрями воздух. Женщины рассмеялись и протянули гостю хрустящий хлебец. Иоав разломал его и отправил в рот толстый мякиш. Прожевав хлеб, он спохватился и поздоровался:

– Шалом! Да пребудет с вами Господь!

– Да благословит Господь и тебя! – ответили ему.

Вскоре пришёл хозяин дома в прожжённом кожаном фартуке. «Кузнец, – определил Иоав. – Значит, таблички хранятся в доме кузнеца».

– Командующий? – изумился хозяин. – Помнишь нашу встречу под стеной Раббы, когда убили несчастного Ури?

– Не помню, – признался Иоав. – Тебя помню, а встречу нет.

– Я был помощником Иоэля, мы отливали наконечники для стрел. Меня зовут Эльзавад.

В доме кузнеца Эльзавада командующий остался на субботу. Ночью прошёл дождь, это было хорошим предзнаменованием.

Пастушеское селение Тахтим-ходши в наделе племени Менаше потерялось среди трав и буйных разноцветных кустов, прорвавшихся сквозь песок и камни. Лепестки крохотных, но обильных цветочков, называвшихся «сыновьями первого дождя», окрасили морды овец, и те казались розовыми под ярко-синим небом. От запаха шалфея у людей и мулов кружились головы, их клонило ко сну, и гостям казалось, будто они плывут к горизонту и никогда уже не вернутся к себе в Город Давида. Пастух – проводник дал каждому воину из отряда глотнуть знаменитого гильадского бальзама, и им стало легче дышать. Вскоре они въехали в селение. На плоских крышах стояли лёгкие шалаши, в которых люди укрывались от солнца. В тени окрашенных охрой стен сидели на корточках старцы и беседовали между собой.

Вечером Иоав оказался в доме человека по имени Аднах. Хозяин доил корову, рядом крутился телёнок. Корова его облизывала и не мешала дойке.