Заметив какое-то движение у ворот, я приказал своему маленькому отряду пуститься рысью и приготовить оружие. На расстоянии выстрела из лука от стен монастыря мы увидели шестнадцать человек, одетых во что попало, начиная от обтрепанных нумантийских мундиров и кончая куртками лесорубов. Кое-кто был даже в майсирских туниках. Мои лучники положили стрелы на тетивы, но тут один из незнакомцев бросился к нам навстречу, отчаянно размахивая руками.

   — Подождите! — закричал он. — Не стреляйте. Мы свои. Мы люди Йонга.

   И он изобразил что-то, по его мнению, напоминающее военное приветствие.

   — Командир разведчиков Ланбей, — представился он. — С Третьей штурмовой сотней Йонга.

   — Какого черта вы тут делаете, так далеко от основных сил?

   Ланбей растерянно молчал, переминаясь с ноги на ногу.

   — Э... мы... ну... в общем, пытались узнать, что произошло с... мм...

   Кто-то из моих уланов фыркнул.

   — То есть занимались грабежом.

   — Никак нет, сэр. — Перебрав все известные ему слова и выражения, Ланбей не смог подобрать таких, которые передавали бы его оскорбленную честь, и просто закатил глаза, что сделало его похожим на деревенского дурачка. — Нам даже в голову не могло прийти ничего подобного, сэр. Подобное преступление карается виселицей, ведь так?

   Эти слова уланы встретили громким смехом.

   — Ланбей, не трудись. Я тебя уже раскусил, гнусный лжец, — сказал я. — А теперь говори, что ты делаешь здесь, у монастыря далриад. Попробуй в кои-то веки сказать правду. Не отравишься.

   Глубоко вздохнув, Ланбей затравленно посмотрел на меня, вспоминая, скольких мародеров я повесил за военные преступления, и решил послушаться моего совета.

   — Мы побоялись оставаться в городе, сэр, — мало ли какое колдовство нас там ждет — и решили поискать что-нибудь в окрестностях Джарры, а потом вернуться к своим.

   Разведчики подошли к своему командиру, радуясь, что я, по-видимому, не собираюсь сию минуту никого вешать.

   — Мы хотели поживиться в той деревне, — подхватил один из них, — но здесь уже кто-то до нас успел поорудовать. Потом мы увидели этот замок. Тут-то наверняка должно быть полно добра. Но замок охраняется.

   — Храни нас Ирису! — вдруг крикнул я, лихорадочно оглядываясь вокруг в поисках укрытия.

   Из-за стен монастыря показались головы воинов в закрытых шлемах с забралами. Я пришел в ужас от собственной беспечности. Мои уланы бросились врассыпную, лучники торопливо потянулись за стрелами.

   — Не беспокойтесь, сэр. Они не собираются на нас нападать. Полагаю, их слишком мало, чтобы обеспечить оборону замка, так что они просто хотят посмотреть, что мы замышляем.

   Я снова взглянул на укрепления, и что-то показалось мне странно знакомым... У меня в душе запела струна. Я принялся лихорадочно рыться в памяти, но тут послышался скрип механизмов, и ворота медленно поднялись. Нам навстречу вышла хрупкая фигура в солдатской шинели.

   Женщина. Она направилась к нам. Узнав ее, я спрыгнул с седла, и мы побежали друг к другу. Мои глаза наполнились слезами, но мне нисколько не было стыдно. Поймав Алегрию в свои объятия, я прижал ее к себе. Казалось, это продолжалось целую вечность. Наверное, мы целовались — не помню, ибо мое сердце переполняло счастье, и я не отдавал себе отчета, что происходит вокруг.

   — Как... — наконец с трудом выдавил я.