— Набита битком! — крикнул он. — Нет места ни для кого, ни для офицера, ни для рядового. Прочь с дороги!

   Прыгнув перед лошадьми, Свальбард схватил их за упряжь, останавливая повозку.

   — Стой, мать твою, когда к тебе обращается первый трибун! — рявкнул он.

   — Сэр! Прошу прощения, — залепетал кучер, приходя в себя. Что вам угодно?

   — Мы лишились нашего экипажа. Ты можешь взять к себе эту даму?

   — Сэр... я бы с радостью, но места совсем нет. Сэр, я не вру, — добавил он, понимая, что если я захочу, то убью его, и никто меня не остановит.

   Спустившись с козел, он откинул полог повозки. Я поморщился, почувствовав тошнотворный запах спекшейся крови. В тесной повозке, больше похожей на гроб, лежали буквально один на другом шесть человек.

   — Возница, трогай, — властным тоном произнесла Алегрия. — Я крепче всех этих людей. Я могу идти самостоятельно.

   Она тут же опровергла собственные слова, согнувшись пополам от боли.

   — Слушайте, — сказал один из раненых, выбираясь из повозки. — Я не поеду, если даме придется идти пешком. Я как-нибудь и сам дойду.

   Его мундир был в клочьях, на плечи была накинута подрезанная майсирская шинель, чтобы было удобнее идти. К шинели была приколота эмблема Седьмого гвардейского корпуса. Левая нога раненого была забинтована. Попробовав опереться на нее, он поморщился от боли, попробовал еще раз и слабо улыбнулся.

   — Ну вот, черт побери, я готов вернуться в свою роту, сэр. Если только есть куда возвращаться.

   Я знал, какую команду должен отдать, но не мог заставить себя сделать это.

   — Возница, я сказала, трогай! — снова приказала Алегрия.

   Кучер забрался на козлы.

   — А вы, — продолжала она, оборачиваясь к гвардейцу, — залезайте назад.

   Но его уже не было.

   — Куда...

   Свальбард молча указал на обочину дороги, обрывавшуюся в овраг. Подбежав туда, я посмотрел вниз и сквозь снежную пелену смутно разглядел человеческую фигуру, быстро ковылявшую прочь от дороги, навстречу темнеющей вдали суэби.

   — Остановись! — окликнул я.

   Но гвардеец не обернулся, не оглянулся, и через мгновение вьюга скрыла его от меня.

   Я даже не успел узнать, как его звали.

   Повозка с ранеными, больными и Алегрией стала частью нашего походного порядка. За всеми ухаживали двое моих улан, немного разбиравшихся в целебных травах.

   Не успели мы свернуть с дороги, расставить кругом полдюжины открытых повозок, выставить охранение и начать готовить скудную трапезу, как меня нашел гонец от императора.

   — Как они только посмели, трусливые ублюдки! — крикнул Тенедос, в ярости тыча жезлом в стенку шатра. Это был не вопрос, а утверждение. — Это же удар в спину! Проклятие, как они могли предать свою родину?

   Император уже давно настойчиво пытался с помощью Чаши Ясновидения связаться с Никеей, но все было тщетно. Наконец он призвал на помощь семерых самых опытных колдунов Чарского Братства, чтобы увеличить мощь заклинания. Объединенными усилиями им удалось связаться с одним из братьев, остававшихся дворце. С той стороны тоже пытались установить связь, но безуспешно, до тех пор пока Провидцу не пришло в голову позвать своих сестер, Дални и Лею.

   — Кровь услышит кровь, — объяснил Тенедос.