— Мне больше нечего вам говорить, — пробормотал пленник. — Этот тип пообещал расплатиться с нами червленым золотом, и он сдержал свое слово. Мы должны были только повесить этих солдат.

   — Кто он?

   — Повторяю вам, как я уже говорил тому ублюдку, что вытряс из меня всю душу: не знаю. Он пришел к нам в логово — понятия не имею, откуда он про него проведал. Он знал нас, знал мое прозвище и был готов хорошо платить. Ребята из Осви уже дали свое согласие, но ему требовались еще люди. Не хотел выпускать ни одну живую душу. Я спросил своих орлов, что они об этом думают. С тех пор как началась война, наши заработки упали. У людей в карманах не осталось даже медяков, не говоря уж о серебре и золоте.

   Мы уже подумывали о том, чтобы перебраться на восток, в Вайхир, и попытать счастья там. А вместо этого... — Сплюнув кровь, Проломи-Нос вытер губы, огорченно глядя на свои разбитые руки. — Полагаю,эти пальцыникогда больше не смогут держать нож, да?

   Меня тошнило от зловония камеры и от зрелища того, что сделали с несчастным вором палачи. Я едва сдержался.

   — К тому же я всегда недолюбливал вас, проклятых богами никейцев. Такие надменные, вечно ходите задрав нос, вот я и подумал, что было бы неплохо отправить несколькочеловек в долгое путешествие к Сайонджи.

   При этих словах палач взялся за кнут, но я поднял руку, останавливая его.

   — Пусть говорит.

   — Кроме того, убивать солдат — хорошая работенка.

   — Почему? У нас редко бывают большие деньги.

   — Когда убиваешь солдат, ковыряющиеся в земле начинают думать, что ты на их стороне. Понимаете, ты становишься для них чем-то вроде героя, и они уже не выдадут тебя, польстившись на награду.

   Удовлетворив свое любопытство, я отошел назад. Кутулу нахмурился — я не имел права ломать ход допроса.

   — Этот человек называл свое имя?

   — Нет.

   — Как он был одет?

   — Богато. Темно-коричневые панталоны, туника. Поверх был наброшен плащ, тоже темно-коричневый. Должно быть, заговоренный, потому что с виду он был вроде как шерстяным, но дождь стекал с него, как с промасленной ткани. С ним были два крепыша. Телохранители.

   — Значит, он вам заплатил, и вы сделали так, как он просил?

   — Точно.

   — Жителям деревни он тоже заплатил?

   — Черта с два. Просто сказал, чтобы все мужчины убирались вон, прятались в лесу до самого вечера. Наверное, бедолаги вообразили, мы разграбим деревню и позабавимся с их женами. Мы были бы не прочь, но колдун нас остановил. Думаю, он наложил на нас какое-то заклятие, потому как солдаты приняли нас за обыкновенных крестьян. Колдун сказал, что даст нам знак; так он и сделал.

   Кутулу вопросительно посмотрел на меня.

   — Ты хочешь услышать подробности о том, что было дальше?

   — Каково быть змеей? — вдруг совершенно не к месту спросил я.

   Лицо Проломи-Носа растянулось в зловещей ухмылке.

   — Это было просто замечательно. Ведь все наши мысли остались при нас, не то что мы превратились в настоящих глупых змей. Мы двигались с молниеносной быстротой, уворачиваясь от сабель. Наверное, — криво усмехнулся он, — когда настанет время и я вернусь на Колесо, богиня сочтет, что для такого бродяги, как я, лучшее наказание — превратиться в змею. Право, я буду совсем не против.